Две кузины сидели за столом друг напротив друга и улыбались. Сидели именно так, как всю жизнь садились за этот стол: Люси горбилась над едой, поставив ноги на перекладину между ножками стула, и слизывала крошки с пальцев. Кэт сидела на обшарпанном синем стуле, широко расставив локти, упершись ими в крышку стола и прижав кончики пальцев к щекам. И любовалась своей двоюродной сестрой, более юной, веселой и куда более энергичной, чем она.
– А знаешь, – внезапно проговорила Кэт, – Люк меня вчера спросил, какая у меня самая любимая песня, потому что у Зака любимая песня – «Firework» Кэти Перри, а все, что делает Зак, это просто совершенство. И я не знала, что ответить. Мне пришлось пойти наверх и порыться в старой коробке с CD, чтобы вспомнить, какая музыка мне нравилась. Словно… Да, сама виновата, и все-таки он превратил меня в ничто, этот Оливье.
– Себя-то ты с какой стати винишь, черт возьми? – возмутилась Люси. – У вас были токсичные отношения, Кэт. Не улыбайся и головой не мотай. Именно токсичные. Так с какого перепуга ты себя обвиняешь?
Кэт почувствовала, как вверх по шее ползут красные пятна. Она скрестила руки на груди и криво усмехнулась. Ей хотелось верить, что усмешка не вышла слишком горькой.
– Человек всегда винит себя, Люс, что бы ему ни говорили. Просто так получается. – В окно залетел порыв легкого ветерка, принес аромат жимолости и роз. Кэт встала. – Мне пора на работу. Ты точно сможешь забрать Люка?
– Точно, – ответила Люси. – А пока пойду немного полежу. Почитаю газету. Расслаблюсь и подумаю, что делать дальше.
– Будешь искать другую работу?
– Честно говоря, не думаю, что меня кто-то ждет с распростертыми объятиями, – вздохнула Люси.
– Как насчет того, чтобы сочинить бестселлер о нашем семействе? – Кэт заметила блеск в глазах кузины и воскликнула: – О, Люс, я угадала! Ты собираешься написать роман. Можно я придумаю название?
– Не говори глупостей. – Люси отнесла свою тарелку в раковину. – Не собираюсь я ничего писать, а собралась бы, так уж точно никому ничего не сказала бы.
Она с грохотом бросила в раковину ложку и вилку.
– Ладно, – помотала головой Кэт. – Как скажешь… Только пусть меня там будут звать Жакетта! Так романтично!
– В последний раз говорю: забудь. – Люси склонилась к раковине. – Не буду я ничего писать. По крайней мере, сейчас у меня полно дел с папой и Карен. Я обещала посидеть с Беллой, когда они вернутся от мамы Карен. А еще я обещала бабушке помощь в организации выставки Левши. Ее передвинули на октябрь, а люди меня уже о ней спрашивают. И только потом буду искать новую работу – такую, чтобы я ее не ненавидела.
– Поначалу новую работу никто не любит. Ну, то есть многие. Думаю, ты чересчур строга к себе.
– Ты уж мне поверь, это не так. – Люси подлила себе кофе и остановилась на пороге. – Честно. Не переживай за меня. Мне просто нужно немножко подождать, разобраться. Как Лизль[113] в «Звуках музыки». Я знаю, что хочу стать писателем, но не уверена в том, как именно это сделать. Некоторые рождаются на свет, зная, чего хотят, – как мой папа. Он всегда хотел стать врачом. Или Левша – художником.
– Левша мне однажды сказал, что сначала терпеть не мог свое занятие. Ему хотелось стать серьезным художником, а его то и дело просили рисовать комиксы, иллюстрировать отзывы на игру Джона Гилгуда[114] в «Ричарде II» или изображать дамочек, сидящих в очереди к ветеринару с больными попугаями. А его тянуло рассказать историю о тех местах, где он вырос, – но это никого не интересовало. И тут неведомо откуда возник Уилбур.
– Ну, это был его пес.
– Да, но внезапно возникла идея изобразить его в комиксах, я так понимаю. Я только хочу сказать, что Левша за долгие годы устал от Уилбура. Я помню его в слезах от артрита. Он говорил, что больше не может. Однако продолжал, верно? Он любил этого пса, потому что знал, что его любят другие люди. А он обожал ублажать людей, наш Левша. Он был великим ублажителем.
Люси раскрыла рот.
– Что? – спросила Кэт.
– Не важно, – отмахнулась Люси. – А что ты, собственно, хотела сказать?
– О, ну… – У Кэт возникло чувство, что где-то посреди реки разговора она прозевала опасный водоворот, и теперь гадала, не слишком ли далеко зашла, подтрунивая над Люси. – Я хотела сказать, что не всем нам достается работа мечты. Не у всех рядом любимый и любящий человек, не всегда у нас хватает еды и питья – как там говорится в пословице? Ты можешь надеяться – а это уже больше, чем у большинства людей.
– Что ж, спасибо, сестричка, – торжественно изрекла Люси. – Глубокая мысль.
– Очень глубокая. – Кэт забросила сумку на плечо. – До вечера, сестричка.
