– Я не хочу. – У него под подбородком затрепетала складка кожи, губы нервно задергались; он стал кусать их и щеки изнутри. Осунувшийся, побледневший. – Я передумал.
Марта торопливо встала, пошла к мужу и по пути едва заметно сжала плечо Карен. Карен от испуга побледнела.
– Любовь моя, – шепнула Марта на ухо Дэвиду, – нельзя так. Все зашло слишком далеко.
Надтреснутым голосом Дэвид произнес:
– Не хочу, чтобы ты оказалась под огнем. Это я должен сделать, а не ты, Эм.
– Нет, это должна сделать я, – тихо ответила Марта. – Я. – Она взяла Дэвида за руку. – Мои дорогие. Я всегда хотела только одного – чтобы у вас был дом. – Она обвела взглядом сидевших за столом. – Но дело в том, что я потерпела фиаско.
– Глупости, ма, – четко выговорил Билл.
Карен почувствовала, как у нее сжалось сердце.
– Разве? – Марта улыбнулась ему. – Мой милый мальчик, только ты тут и остался. – Она подняла руку, предупреждая возражения. – Я хочу, чтобы все вы кое-что поняли. Поняли, почему я сделала то, что сделала. Я так долго пыталась добиться, чтобы все было идеально… Вы знаете: во время войны меня эвакуировали. Я оказалась в семье, очень похожей на нашу. В доме, – с улыбкой проговорила она, – очень похожем на этот. А до того я жила в Бермондси с отцом, которого никогда не бывало дома, и мамой, которая силилась поднять нас на ноги. У меня не было обуви, я недоедала, страдала от вшей и рахита… В общем, плохого у меня было больше, чем хорошего.
– Марта, – Дэвид посмотрел на нее. – Не надо, любимая.
– А потом я встретила Дэвида, и он сделал так, что все на свете показалось возможно. – Она посмотрела на мужа. – Именно так. Мы с ним оба вышли из серых, тусклых миров – и вдруг возникли живопись, и музыка, и поэзия – то, с чем я раньше никогда не встречалась. Не было оперы, которую я бы не слушала, ни одного стихотворения, которое я бы не смогла прочесть наизусть. Я все схватывала на лету, моментально впитывала. А когда мы поженились… что ж, я отказалась от идеи стать художницей. Пожалуй, я сяду. Трудновато мне стоять.
Марта вернулась к своему месту, пройдя через всю столовую.
– В то время женщины и думать не должны были о том, чтобы иметь и то, и другое. И любимую работу, и желанную семью. А жаль, потому что мне очень нравилось рисовать. – Она опустилась на стул и пару секунд молча смотрела на букет из веток акокантеры. – Очень нравилось. Но потом случилось то, что случилось. Вы были такие маленькие, вы все так нуждались во мне. Особенно ты, Фло.
Флоренс наклонилась к столу и пытливо посмотрела на мать.
– Почему я? – резко вопросила она.
Люси заметила, как изменилось ее лицо, – в чертах Флоренс возникло нечто такое, чего прежде Люси никогда не замечала. «Что она знает?»
– Ты стала сюрпризом для меня, – ответила Марта. – Чудесным сюрпризом. Но я о другом. Убрав с глаз долой мольберт и сотни кистей, которые собрала за годы, я дала себе слово, что вместо картин создам идеальную семью. Ведь именно этого хотят все, правда? Хотят построить дом и потом на ночь поднимать крепостной мост, чтобы детям нечего было бояться.
Карен приглушенно всхлипнула и прижала пальцы к губам. Люси зажмурилась и обхватила себя руками.
Марта устремила взгляд на сад за окнами. Спокойный, тихий взгляд. Она говорила так, словно выучила текст наизусть.
– Думаю, мы хорошо вас воспитали. Думаю, мы дали вам все. Мы старались беречь вас, предоставить вам возможность выйти в мир. Но мы так сильно старались для вас, что, видимо, в какой-то момент что-то на этом пути пошло не так. То, что казалось мелочами, выросло, как снежный ком, и теперь этот ком нас поглощает. – Марта посмотрела на Флоренс. – Мы не были честны с вами.
Она сделала глоток шампанского, и все услышали, как шипит янтарная жидкость в бокале.
– Все начинается с Дейзи. И на ней заканчивается. Я даже не знаю, как об этом сказать. – Марта коротко рассмеялась и повертела кольца на пальцах. – Странно… столько лет планировала, обдумывала…
– Мама, – хрипло выговорил Билл, – где Дейзи?
Марта и Дэвид переглянулись.
– Она здесь, – ответила Марта после довольно долгой паузы. – Дейзи здесь.
На этот раз пауза получилась долгой и мучительной.
– О чем ты? – через несколько секунд спросила Кэт. – Она… здесь? Где… где она?
Марта в отчаянии устремила взгляд на внучку.
– Милая моя, мне так жаль…
– Где она? – еще раз спросила Кэт.
Марта перевела взгляд на залитый солнцем сад и произнесла чистым, спокойным голосом:
– Я похоронила ее в клумбе с маргаритками. Мы вместе сажали там маргаритки, когда она была маленькая, и она очень любила эту клумбу. Уилбура мы тоже там похоронили. И я подумала, что она хотела бы лежать там.
– Похоронила? – выпалила Флоренс дрожащим голосом, и в это же мгновение Билл произнес:
– Она умерла? Она… Дейзи…
– О нет, – услышала свой собственный голос Люси. – Бабуля, нет…
Но Марта сказала:
– Она убила себя. Здесь. Несколько лет назад.
– Не верю, – пробормотала Карен.
Билл уронил нож на тарелку, и тарелка треснула.
