– Он подождал, пока имам Хусейн решит, что хочет спуститься вниз. Молитва возобновилась и никогда не останавливалась, – продолжал Аббас, в точности повторяя слова матери.
Мама пыталась рассказывать истории и о моральных принципах, но для Амара они были просто о людях, готовых сделать все друг для друга.
– Ты мой протеже, – сказал ему Аббас после долгого молчания.
– Что такое «протеже»?
– Тот, кого можно поднатаскать, чтобы вел себя тихо и спокойно, и тогда ребята вроде нас с тобой смогут легко куда‐то исчезнуть на время без всяких проблем.
– И куда же ты пойдешь?
– Куда угодно.
– Чему мне нужно научиться?
– Всяческим уверткам.
Аббас Али снова подмигнул. Амар кивнул и выпрямил спину, чтобы Аббас знал: он готов учиться.
– Сюда, – говорит Хадия и останавливается.
Все трое неподвижно стоят на крошечной улочке со старыми домами и расписанными от руки вывесками. Тротуар украшают горшки с цветами. Место странно знакомо. Они потратили около получаса, чтобы добраться сюда. Хадия объясняет, что на улице есть антикварный магазин, парикмахерская, канцелярский магазин и кафе-мороженое, в которое стоит зайти.
– У меня нет денег, – вспоминает Амар.
– Ничего, – улыбается Худа. – У нас есть.
Дверь кафе издает смешной звук «му-у», когда ее открывают. Это вместо звона колокольчика. На стене нарисована фреска – пастбище с коровами. Амар осматривает помещение, желая убедиться, что здесь нет знакомых. Весело переглядывается с сестрами, когда понимает, что знакомых нет – повезло. Он вдруг вспоминает, как они в детстве играли в джунгли. Простыни, наброшенные на кухонный стол, превращались в пещеру, и все трое прятались под столешницей, как стая диких животных, прислушиваясь к каждому постороннему шуму, который мог быть воем хищников. Сейчас они снова стая, когда прижимаются лицами к стеклу витрины и медлят, рассматривая все сорта мороженого. Худа просит дать ей попробовать, но Хадия сжимает ее плечо и говорит:
– Ты можешь взять все что хочешь, ладно? Даже пломбир с фруктами и орехами.
Амар быстро заказывает и располагается в красной кожаной кабинке у окна. Тем временем Хадия открывает портмоне и отсчитывает долларовые банкноты. Она великий вождь своей стаи. Он будет скучать по ней.
Он лижет фисташковое мороженое в сахарном рожке. Жалеет, что выбрал рожок, а не креманку. Сестры приближаются к нему с креманками и фиолетовыми ложечками. Совсем как взрослые.
– Знаете, – рассказывает он, – на прошлой неделе в школу приходили полицейские с собакой.
Сработало. Он сумел привлечь их внимание. Сестры дружно подаются к нему. Полиция приходила в каждый класс и проверяла, нет ли у них наркотиков. Хадия широко раскрыла глаза. Качает головой.
– Подумать только, в средней школе, – говорит она Худе.
Все рюкзаки тогда поставили вдоль стены. Амар ужасно перепугался. Хадия смеется и спрашивает, с чего он вдруг запаниковал. Оказалось, что собака потолкала носом каждый рюкзак, но возле того, что принадлежал Амару, остановилась и стала его обнюхивать. И он подумал: о нет, нет, что, если кто‐то из одноклассников подложил ему наркотики ради шутки?
Полицейские прекратили обыск, открыли молнию его рюкзака и стали вынимать содержимое: коричневые пакеты один за другим, которые лежали сплющенными на дне. Они заглянули в каждый, брезгливо поморщились и, переглядываясь, подтянули белые перчатки.
– Что в них было? – спрашивает Худа.
– Все мои ланчи примерно за последний месяц. Включая сгнивший банан и сэндвич, выглядевший как комок плесени.
– Амар, это отвратительно!
Худа качает головой. Может, зря он им все это рассказал.
– Ты просто позор семьи, – добавляет Худа, но смеется.
Обе смеются. И скоро он присоединяется к ним. Хадия поднимает рукав повыше, чтобы проверить время.
– Час, – объявляет она.
Она носит отцовские часы. Теперь они принадлежат ей. Она собирается стать доктором. Всю свою жизнь она приносила маме с папой счастье. И теперь они станут еще счастливее. Отец ни разу не говорил о нем по телефону с друзьями, как говорил о Хадие. Амар иногда подслушивал его разговоры и не удивлялся, почему теперь часы у сестры. Его даже не обижало, что он видит, как она их носит. Он хотел, чтобы у Хадии было все, что она хочет. Ранило другое – он с самого начала знал: часы никогда не будут принадлежать ему.
Когда они выходят из кафе, дует прохладный ветерок. Амар хочет сказать Хадие, как благодарен ей и Худе, но они спешат зайти в антикварный магазин. Пожилая леди за прилавком не слишком рада их видеть. Она будто знает, что денег у этих покупателей очень мало и они просто любопытствуют. Он хочет сказать ей, что впервые вошел в антикварный магазин, но леди снова берет в руки книгу в мягкой обложке, предварительно пробурчав, чтобы они ни до чего не дотрагивались.
