— Ева, сделай все, чтобы наверняка затеряться, а после приходи к главному входу на рынок, что в Шахтах. Начиная с завтра я буду каждый день приходить туда в 10:00 вечера. — не дождавшись ответа и ничего не присовокупив к сказанному, я начинаю втискиваться вглубь толпы, надеясь, что она послужит хорошим покровом. Во время движения руки мои снимают с тела предметы верхнего комплекта одежды, что способствует быстрому изменению внешнего вида за счет имеющихся дополнительных одеяний. Затем на пригнутую голову водружается пышный парик, а на лицо приклеиваются два фальшивых шрама, идущих по диагонали, минуя при этом глаз, от правой надбровной дуги к левому углу рта. Для сотворения как можно более отличного от меня образа, я опустошаю один из рукавов, пряча прижатую к деньгам руку под укрывающей корпус материей, и добавляю хромоты.
Дождавшись, когда задние ряды начали рассыпаться, хромой и однорукий толстяк, созданный моим актерским талантом, вместе с прочим людом двинулся покорять владения ночных улиц. Может ли кто-нибудь в этом бедолаге узнать Ида Буррого? Буду надеяться, что нет, ведь только это мне и остается.
Поняв, что большинство моих сограждан из числа толпившихся на площади стекается к «Миру кровавого туза», я пошел туда же — как-никак больше подозрений вызывает человек, в одиночестве идущий в сторону безлюдной окраины города, нежели направляющийся вместе с толпой к зданию главного центра разгульной жизни города.
В бар я даже зашел и решил провести в нем некоторое время. За минуту мне удалось отыскать нужного человека, с радостью продавшего «тридцать граммов кокаина», хотя на самом деле, судя по весу в два раза меньше. После этого в каждую ноздрю была впихнута бычья доза порошка, и Ид Буррый, почуяв эйфорическое блаженство, стал смотреть на свое и ипполитово положение, как пришедший к желанным апатии и атараксии стоик. Неотвратимое пришло, и незачем роптать на судьбу, давным-давно определившую для занимавшегося экстремально рискованным делом старика итог жизни. Значит, его реальный долг выполнен, и теперь мирозданием он вышвырнут на свалку по причине ненадобности. Зато остался я, причем тот я, который смог услышать и понять брошенные изувеченным слова «Забери у них девку». Почему об этом раньше никогда не велось речи? С таким знанием можно было избежать многие трудности, но уже ничего не поделаешь. Главное, что сейчас мой мозг хранит данную информацию, а это говорит о продолжении! Актер воскрес и готов дальше быть активным участником спектакля, сюжет которого намотан на идею перерождения, и все из-за короткой реплики ушедшего навсегда со сцены персонажа! Если бы Ипполит знал, что в моих руках уже давно имеется «девка», то, наверное, радость сопутствовала бы ему всегда и везде, даже в приюте для очищенных, о котором упоминал Кит Лер.
Значит, и одному мне под силу довести наш замысел до торжественного конца? Стоит ли верить словам одурманенного наркотиками обрубка? Действительно ли моя половая система, объединившись с таковой у Евы или любой другой полноценной, способна зачать нового человека для уродов? Если такое возможно, то очень интересно можно ли будет получившееся чадо называть первым полноценным, вышедшим из убого мира калек? Даже если нет, то мать его будут почитать как великодушную благодетельницу, если, конечно, будущее соответствует самым лучшим моим представлениям.
Вдруг кто-то прервал приведенные размышления толчком о мой стул. Я обернулся в нужном направлении и увидел, как одноногий, держа рюмку в своей единственной руке, пытается встать со своего места. Именно он потревожил меня, видимо, в тот момент, когда отодвигал свое сиденья для того, чтоб было сподручнее подняться. За его столом располагаются еще двое, которые, как и нарушитель моего спокойствия, выглядят серьезно пьяными, в пользу чего говорят три пустых бутылки водки, расставленные на столе. Похоже, стоит ждать тост, иначе зачем вставшему было прилагать такие усилия для отрывания зада от удобной опоры, когда при этом у него отсутствует 30 % тела? Я отвожу взгляд, чтобы предупредить всякие недоразумения, но почему-то с большим желанием ожидаю зачина речи соседа по столикам.
— Зачем встаешь-то? Так и упасть можно, — говорит с отеческой заботой в голосе один из собутыльников готовящегося разразиться речью калеки.
— Не переживайте, о друзья мои! — близким к басу тенором торжественно взывает стоящий. — Скоро предстоит воплотиться предложенному вами возвращению на прежнее место, но а пока я хочу выпить… За вас, разумеется! Без друзей алкоголь становится отравляющим жизнь развлечением. Однако не будем браться за умаление достоинств этого чудесного вещества. Пью за вас и пью за алкоголь! Не надо ни о чем думать, надо просто веселиться.
По завершению этой бредовой тирады раздался звон ударяющихся друг о друга рюмок, потом же странный оратор сел, вновь не сумев не задеть мой стул.
