– Спасибо, сэр, – произнес Джон, когда Кен передал ему удочку, и «Нет, благодарю вас, сэр», когда хотел показать, как насаживать наживку для пеламиды, добавив с некоторым высокомерием: «Сэр, я ловлю рыбу всю жизнь».
Кен с грустью наблюдал, как Джон легко и изящно передвигается в лодке. Врожденная способность без усилий производить незначительные, простые действия всегда восхищала его в Барте в молодые годы, даже когда тот обыграл его в теннис. Ему нравилась легкость, с какой мальчик обращается с рыболовной снастью, ни разу ничего не запутав, и спокойная уверенность, с которой он удерживал равновесие, когда они вышли в залив и началась качка.
Спустя несколько часов у них уже был изрядный улов, и капитан, намереваясь позавтракать, попросил Джона стать к штурвалу. Мальчик стоял, балансируя на цыпочках, и едва прикасался к рулю, по всей видимости, инстинктивно чувствуя, что именно надо делать, чтобы судно держалось курса.
– Да ты настоящий моряк, – восхитился Кен.
– Спасибо, сэр, – сказал Джон. – Меня учил отец. Он был капитаном корабля во время войны. Вы знали об этом, сэр?
– Да, – мрачно ответил Кен. – Он был прекрасным морским офицером. И ты этим должен гордиться.
– Вы воевали, сэр? – вежливо спросил Джон.
– Нет, – ответил Кен, и, чувствуя, что это необходимо, добавил: – Считалось, что нас, ученых, не следует посылать на войну.
– Ясно, сэр, – сказал Джон.
Когда день подходил к концу, Кен, положив руку мальчику на плечо, сказал:
– Джонни, мы могли бы побеседовать пару минут?
– Конечно, сэр.
Они уселись вдвоем на крыле ходового мостика. Судно уже шло по реке, возвращаясь домой. Мягким, глубоким голосом Кен проговорил:
– Я только хочу, чтобы ты знал, что этот трудный для всех нас период пройдет. Твои отец, мать и я – порядочные люди, и мы справимся с нашими трудностями. И мы хотим помочь тебе всем, чем только можем.
– Спасибо, сэр.
– Как-нибудь на следующий год мы можем собраться вместе на Пайн-Айленде или здесь. Ты, Молли и я с мамой. Надеюсь, ты сможешь часть каникул провести с нами?
Кену хотелось схватить его, прижать к себе и сказать: «Не надо так; не думай, что ты один, иди сюда, прижмись ко мне и поплачь; если хочешь, ударь меня, крикни, но сделай что-нибудь, черт возьми, скажи что-нибудь, только не держи все в себе, пусть выплеснется, и покончим с этим». Но с Молли это не вышло, и он понимал, что с Джонни так тоже нельзя.
В ту ночь Сильвия в первый раз пренебрегла советом адвоката, который просил до развода даже не звонить Кену. Она позвонила ему из гостиницы, куда временно переселилась, и спросила, как прошел день.
– Я не смог к нему пробиться, – печально ответил Кен. – Нужно время.
Сильвия вздохнула и, немного помолчав, сказала:
– Я люблю тебя, Кен. Я люблю тебя уже за то, что ты пытался это сделать.
– Я тебя тоже люблю. И не беспокойся о детях. С ними все будет в порядке.
– Надеюсь.
– Нужно только время, – добавил Кен.
Колчестерская академия расположилась в уединенной сельской местности милях в пятидесяти от Хартфорда, столицы штата Коннектикут, и была на хорошем счету среди учебных заведений подобного рода. В нее принимали не только детей разведенных, овдовевших или больных родителей, но и тех, для чьих интеллектуальных и социальных устремлений домашнего обучения было мало. Из стен этой старой школы, основанной в 1803 году, вышли многие знаменитости. Бартон Хантер сам принадлежал к числу бывших воспитанников Колчестерской академии, и устроить туда Джона в разгар семестра удалось не без его влияния. Произошло это весной в марте.
Утром на аэровокзале Джона встречал один из учителей школы мистер Нили. Это был скорбного вида мужчина средних лет и среднего роста, который когда-то мечтал стать профессором классической литературы в Гарварде, но не смог защитить докторскую и вот уже двадцать с лишним лет преподавал в Колчестерской академии. Недавно – по глупости – он купил подержанный автомобиль, намереваясь выбираться на выходные в Хартфорд, и его тощий бюджет едва выдерживал взносы за эту машину, приобретенную в рассрочку. В то утро жена сказала ему, что боль в плече усилилась и в любой момент ее могут забрать в больницу. Когда мистер Нили встречал Джона, его мысли занимало именно это обстоятельство, и рукопожатие показалось мальчику прохладным. Они молча доехали до школы, где мистер Колфилд, директор, объяснил Джону в своем кабинете, что придется как следует потрудиться, если он хочет считаться хорошим студентом.
– Я постараюсь, сэр, – сказал Джон.
Затем мистер Нили проводил Джона в общежитие и познакомил с будущим соседом по комнате, тощим, слегка заикающимся парнишкой по имени Билл Норрис, которому тоже было пятнадцать.
– Р-рад по-познакомиться, – обратился к нему Билл, приятно улыбаясь. – Одному в комнате п-плохо.
– Скажи, пожалуйста, где здесь почта? – спросил Джон после рукопожатия.
