«Ничего странного, что не горит свет, – утешал он себя, подходя к гаражу сзади большого старого дома на холме. – Сейчас половина третьего ночи, и, конечно же, свет погашен». Однако кое-что показалось странным. Повсюду на грязной земле у входной двери гаражного помещения виднелись только следы собачьих лап и никаких больше. Еще сильнее, чем раньше, Джона охватило дурное предчувствие, что отец болен, если не умер вообще.
«Нет, – решил он, – этого не может быть. Если бы он заболел, Тодд Хаспер позаботился бы о нем, а в случае смерти меня бы поставили в известность.
Почему в грязи нет следов Хаспера?»
«Может, здесь никого нет, – подумал Джон. – А может, папа заболел и перебрался к Хасперу».
Обуреваемый страхом, Джон поднялся по ступеням темного крыльца, чуть не поскользнувшись на собачьем дерьме, и заколошматил в дверь. Ответа не последовало. Он ясно представил себе, как в доме лежит мертвый человек, возможно, мертвый уже несколько недель. Прислонив ружье к стене дома и поставив фонарь на крыльцо, он закричал во всю силу своих легких:
– Пап! Пап! Впусти меня! – и обрушил на дверь град ударов, так колошматя по дереву кулаками, что содрогалось все здание.
– Да? – вдруг послышался изнутри слабый голос Барта. – Да? Да? Кто там?
– Это я! Твой сын! Это Джон!
Дверь открылась, и в ней со свечей в дрожащей руке появился Барт, одетый в запачканную и мятую офицерскую форму лейтенанта. Он не брился уже несколько недель, и с его подбородка свисала жидкая восточного вида бородка.
– Джон! – поразился он. – Джон! Что ты здесь делаешь?
– Я приехал поговорить с тобой кое о чем, – сказал Джон.
– Почему у тебя ружье?
– Боюсь собаки.
– С тобой все в порядке? Что-нибудь случилось?
– Все нормально. Давай выпьем кофе и поговорим.
– Хорошо, – сказал Барт и зажег масляный фонарь.
– Что с электричеством? – спросил Джон.
– Этот ублюдок Хаспер… Мы подрались. И он отключил наш дом.
– Подрались?
– Сволочь сумасшедшая, – продолжал Барт. – Он не хотел больше привязывать собаку даже несмотря на то, что псина порезала всех овец и ягнят, которых должна охранять. Я избавлюсь от него.
Он зажег еще один фонарь.
– Собака нападала на тебя?
– Все одно – я теперь не выхожу из дома. Только летом.
– Как же ты достаешь продукты?
– В подвале целый склад. Попросил Эндрюса привезти. Я здесь на полном самообеспечении.
Джон прошел на кухню сварить кофе. Вид отца в старой форме, с тощей бородой, шокировал его, и, когда он ставил кофе на плитку, рука его дрожала.
– Похоже, ты замерз, – сказал Барт. – Не хочешь выпить что-нибудь?
– Спасибо, нет.
– Ну и правильно. Держись от этого подальше как можно дольше.
Барт достал из серванта бутылку, налил себе полный бокал виски и немного отхлебнул. Его передернуло; он зажег сигарету.
– Зачем ты приехал? – спросил он. Джон сел за кухонный стол напротив него.
– Я полюбил одну девушку, отец, – сказал он. Барт издал короткий высокий смешок.
– В твоем возрасте это неудивительно. И кто же она? Юная Джоргенсон?
– Да.
– Что ж, прими поздравления, – сказал Барт, и в его голосе Джон не услышал упрека. – Она очень милая.
– Я хочу жениться на ней.
– Прямо сейчас?
– Сейчас, – сказал Джон.
– Ты слишком молод. Это глупо. Жениться в восемнадцать лет! – Барт пристально посмотрел на него. – У тебя неприятности?
– Нет. Вернее, да. Мы хотим пожениться, и мне нужна помощь.
– О, нет, – тяжело вздохнул Барт. – Только не в этом возрасте!
– У нас будет все в порядке, – ровным голосом продолжал Джон. – Мы поженимся и приедем сюда.
– Боже мой! – простонал Барт.
– Мне нужно занять денег. Потом я верну.
– Боже милостивый! – в отчаянии проговорил Барт.
– Может быть, я еще смогу попасть в университет, – сказал Джон. – Но пока что мы хотим приехать сюда.
Трясущейся рукой Барт поднес к губам стакан.
– Когда-то ты говорил, у тебя есть деньги, отложенные на мое обучение, – продолжал Джон. – Сейчас, чтобы пожениться и приехать сюда, мне нужно около трехсот долларов.
Барт встал и начал расхаживать взад-вперед.
– Вопрос не в деньгах, – сказал он.
– А в чем?
– Ты не видишь того, что вижу я, – ответил Барт, продолжая вышагивать и попивать виски. – Господи, вот сидишь ты, восемнадцатилетний парень, а вот я в свои сорок с лишним лет, и мы видим две совершенно разные вещи.
– И что же ты видишь?
– Прежде о том, что видишь ты. Ты видишь симпатичную девушку. Ты видишь, как прекрасна любовь. Ты не испытываешь никакого стыда, Джон, хотя сделал с милой юной девушкой страшную вещь. Все, что ты видишь, это любовь и симпатичная девушка, а этого недостаточно.
– Думаю, я вижу больше, чем это, – сказал Джон.
– Ты видишь свою ответственность, и в этом ты проявляешь себя с хорошей стороны, лучше, чем я. Но этого недостаточно.
– Что же еще?
– Скажу, что вижу я сам, – повышая голос, сказал Барт. – Я скажу тебе правду, Джон. Это больно, но лучше выложить все начистоту.
– Какую правду?
