«Знаменитый кожевенный завод, швейная фабрика, тут золотым шитьем одежку для попов делают, маслозавод, прямо в Кремль маслице идет, замечательный рыбзавод, тоже в Кремль, копченый угорь полупрозрачный, на экспорт, по одному в коробочке, снеток, лещ холодного копчения и для консервов, и судак туда же, мясокомбинат, вяленые косули целиком прямо в Кремль, хлебокомбинат и грибной завод, рыжики и грузди маринованные в бутылках, потому что такой стандарт для Кремля. Хочешь достану? Триста рубчиков бутылка. Все необходимое у нас есть, и немножко лишнего. А достопримечательностей не счесть, хочешь покажу? Триста рублей». «А пиво? — спрашивал я, страждущий». «О! Конечно! На воде из особого источника, чехам и немчуре делать нечего, такого нет нигде». «Тоже в Кремль?» — постарался не улыбнуться я. «Не, это для всех туристов. Пьют как рыбы! Селигер, это же значит светлейшая, чистейшая, целебная, да почти святая вода! И школы, детские сады и ясельки, ну там строительные организации, что еще? Музыкальная школа и масса других учебных заведений, техникумы: а) финансовый, б) ветеринарный, в) механический». «Да где же это все у вас тут помещается? Вроде лес кругом, вода да острова?» «Вон там у нас чудесные микрорайоны номер один и два, все дома девятиэтажные, замечательные, со всеми возможными удобствами и телефон в подъездах, и скоро будет пансионат на две тысячи двести двадцать коек с множеством кинозалов, дискотек и для компьютеров, и рестораны со спорткомплексами. Во! Строим тут и на островах огромные гостиницы, кемпинги и яхтклубы!» Это рассказывала мне уже кассирша, кудрявая такая девушка, на пристани, высовываясь из полулунного окошка, как болонка, и посверкивала парой золотых фикс. «Торговый центр и очень много учреждений бытового обслуживания, потому что туристов тут летом просто пропасть, все спрашивают, потому мы тут все знаем и рекомендуем, рекомендую круиз по островам на теплоходе, пять стоянок по часу каждая, целый день, кормят три раза, есть бар и спасательные круги, чтобы плавать. Туристов тут отовсюду, из всех заграниц». «А в бывшем крупнейшем монастыре дореволюционной России Ниловой пустыни, рассаднике мракобесия до двадцатого и контрреволюции после революции, — говорил лысоватый и при сиреневом галстуке учитель средних лет, — в нем очень скоро откроется шикарная комфортабельная турбаза, на уровне мировых образцов, почти «Хилтон». Я атеист, городу нужен доход, валюта. Десяток кафе, рестораны, монастырскую трапезную превратим в шикарную столовую, очень недорого, причем тут же спорткомплекс с яхтами, серфингами и шверботами, водные мотоциклы, моторки для прогулок на водных лыжах, двигатели класса «Феррари», «Сузуки» и «Ямаха», слыхал чего? Или взять «Меркюри», так это же пятьсот лошадиных сил! Чувствуете размах? Я радикальный атеист! Масштабы, скажу я вам, уважаемый корреспондент!»
«Чрезвычайные масштабы, прости господи», — восхитился я про себя. И спросил:
— А сейчас-то что в этой никому неведомой знаменитой Ниловой пустыне?
— Сейчас? — призадумался учитель. — Сейчас дом престарелых и психоневрологический диспансер, — скривился он, с тоской посмотрев на дальний остров, где среди леса возвышался купол храма, покрытый чем-то серебристым. — Бездомные всякие, от кого дети отказались, но больше, конечно, просто одиноких, знаете, какая у нас тут война была, все выкосила.
— Какая война? Тут же вроде немцев не было?
— Да никакие мужики в деревни не вернулись, вот что. А за последние пять лет и остаточные деревни переселили, там было-то по три или десять старух. Вон на том острове дачи правительства. А там по берегам — думаки живут, министры всякие. Не подойдешь на километр. Спецназ кругом.
— Да вроде они живут под Москвой?
— Это да, а отдыхают тут. Ну еще в Завидове, там вообще все другое, даже лесные звери, трава и рыба.
— Ладно, а куда же обиталей богадельни будете девать?
— Я бывал там. Неинтересно, знаете ли. Так нельзя, чтобы вблизи отдыхающего правительства и министров. Какие-то кособокие горбатенькие тени среди вековых деревьев и крестов, ходят везде, в сумерках вообще ужасно, как привидения, ладно мало… хотя как сказать. Причем смотрят на тебя, нового человека, приезжего, как дети, туда же туристского маршрута нету, как дети, право слово, словно ждут чего, ну как дети ждут, что расскажешь, или подаришь конфетку, печенинку, так прямо руки и ноги целуют. Невозможно. Не советую. Друг мой там главный врач, радовался, что сумел три тонны жмыха в совхозе выпросить.
— Чему же радовался? Рыб прикармливать?
— Да нет, контингент будет зимой кормить баландой на жмыхах, ну там маслица подсолнечного добавит, сахарку, требухи мясной через мясорубку. Но этого ничего скоро не будет, портит же все, тьфу, богадельня, ее под Псков, что ли…