Инспирируя и осуществляя террористические акты, арабские режимы могли отрицать свою вину и ответственность. Суверенные государства, такие как Сирия, Ирак и Ливия, обеспечивали террористов оружием, информацией и деньгами, используя в качестве пересыльного канала свои дипломатические службы. Иногда к осуществлению терактов привлекались официальные разведывательные органы этих стран. Таким образом, террор превратился из местного явления, характеризующего ближневосточную политику, в международную эпидемию самых широких масштабов. Следует подчеркнуть: современный международный террор является эксклюзивным экспортным продуктом Ближнего Востока. Его методы – это методы арабских режимов и группировок, унаследованные затем всеми остальными террористическими организациями мира: взрывы пассажирских самолетов, захват заложников, минирование посольств, убийства дипломатов. Арабский террор распространился по всему миру, за исключением государств советского блока. Его жертвы были уязвимы повсюду – в Лондоне и Париже, в Бангкоке и Карачи, в Риме и Вене, – до тех пор, пока жесткая политика, санкционированная Соединенными Штатами, не привела к сокращению масштабов этого отвратительного явления.
Арабский террор собирал обильную кровавую дань и с самих арабов. Скорее всего, число жертв террора в одном только Ливане больше, чем во всех остальных государствах мира. В 1984 году Мухсейн Мухаммед, редактор египетской газеты "Аль-Гумхурия", сокрушался по поводу склонности арабских террористов к насилию против своих соплеменников:
“Число террористических организаций в арабском и мусульманском мире возрастает. Эти организации убивают арабов и мусульман повсюду… некоторые из них были созданы (арабскими) правительствами специально для устранения политических противников, беженцев и эмигрантов во всех странах мира”[189].
Разумеется, не все арабские государства подобны Сирии, Ливии или Ираку. Одни арабские режимы являются настоящими хищниками, другим отводится роль добычи. Существуют относительно умеренные арабские режимы, которые пытаются отдалиться от жесткой тоталитарной модели, усвоенной радикалами. Все же это не меняет общей картины ближневосточной политики. Вывод напрашивается сам собой, он неизбежен: насилие пронизывает политическую жизнь всех арабских стран; оно служит главным средством политической борьбы и применяется как против самих арабов, так и против остальных народов.
До сих пор я не касался арабо-израильского конфликта в силу одной очевидной причины: ни один из упомянутых выше кровавых ближневосточных раздоров не имеет ни малейшего отношения к конфликту между Израилем и арабами. Тем не менее, почти любая дискуссия по проблеме "мирного процесса" на Ближнем Востоке полностью сосредоточивается на Израиле и палестинцах. Таков прямой результат многолетних усилий арабской пропаганды, цель которой отвлечь внимание международной общественности от подлинных причин нестабильности в регионе. Эта пропаганда услужливо подсказывает ложный выход из существующего положения, ставя во главу угла палестинскую проблему.
***
Нигде не предпринималось столько попыток скрыть истинные проблемы Ближнего Востока, как в Организации Объединенных Наций. Когда в конце 1984 года я впервые прибыл в Нью-Йорк в качестве израильского представителя при ООН, мне стало известно, что эта Организация ежегодно посвящает два пленарных заседания Генеральной Ассамблеи обсуждению палестинской проблемы, при чем каждая такая сессия длится неделю.
Первая сессия так и называлась "Палестинский вопрос". Представители арабских стран и государств Третьего мира один за другим выходили на трибуну ООН и осуждали "преступления израильских агрессоров", требуя "справедливого решения палестинской проблемы". Под "справедливым решением" подразумевалась поэтапная или единовременная ликвидация Государства Израиль.
Вторая недельная сессия называлась "Положение на Ближнем Востоке". К вящему своему удивлению, я обнаружил, что на трибуну выходят те же самые ораторы, которые произносят те же самые речи, дословно повторяя свои прежние сентенции. Я спросил, зачем ООН проводит две абсолютно одинаковые сессии – ведь можно было ограничиться одним обсуждением, сэкономив таким образом время и значительные средства. И уж коли проводятся два пленарных заседания Генеральной Ассамблеи, то в ходе второй сессии следовало бы обсуждать именно ту проблему, которая заявлена в повестке дня – "Положение на Ближнем Востоке".
