То, что оно пришло от hotmail, означало, что отправитель имел доступ к паролю адресата.
То, что сообщение было пустое, можно объяснить спешкой.
Оно могло ничего не значить, но, возможно, это был признак жизни.
Анника открыла последнее сообщение, в котором Полли писала о герое фильма – астронавте.
Посидев перед экраном несколько минут, она написала короткий ответ:
«У тебя должен быть номер моего мобильного телефона. Если Гуннар Ларссон напишет еще одно сообщение, позвони мне».
Она написала номер своего мобильного телефона, посмотрела на часы, отослала сообщение и выключила компьютер.
Надо поторопиться и успеть принять душ.
Он стоял в вестибюле спиной к лифтам.
На нем был тот же итальянский, с искрой, костюм, что и на пресс-конференции, отлично на нем сидевший.
Она подошла к нему сзади и вдохнула запах дорогой туалетной воды.
Он тоже принял душ и еще побрился.
– Привет, – тихо сказала она.
Он обернулся и окинул ее взглядом – не то чтобы оценивающим, но и не отчужденным.
– Привет, – ответил он. – Идем?
Анника прошла мимо него к выходу.
Для этой встречи она надела джинсы и немного свалявшийся свитер. На плече висела большая сумка. Короче, все как обычно. Правда, такая простота имела простое объяснение: она уже уложила все остальные вещи – например, красную безрукавку, которую зачем-то купила на рождественской распродаже. Она взяла ее сюда с мыслью не о Томасе, а о Никласе Линде. Сначала она даже ее надела, но потом решила, что будет выглядеть в ней глупо и неуместно.
Перед входом в отель стоял взятый Томасом напрокат автомобиль. Томас открыл Аннике дверцу.
– Куда поедем? – спросила она.
– Я заказал столик в одном заведении.
– Не в Истане?
– Где? – сказал он и удивленно посмотрел на Аннику.
– Да это я так, – невнятно произнесла она и села в машину.
Он сел рядом с ней точно так же, как садился всегда, сотни раз до этого: поиграл ключами, проверил коробку передач и вздохнул, прежде чем повернуть ключ. Потом он выдохнул, слегка надавил педаль газа, посмотрел в зеркала, опустил ручной тормоз и тронул машину.
Он поехал в сторону Новой Андалусии. Анника смотрела прямо перед собой, остро ощущая его близость: длинные руки и ноги, тонкие пальцы и широкие плечи. Чтобы не дрожать, Анника скрестила руки на груди.
– Ресторан мне порекомендовал портье в отеле. Сказал, что коронное блюдо там – мясо на гриле. Я помню, что ты не любитель рыбы и креветок.
Анника промолчала.
Они проехали мимо арены.
Анника зажмурилась. Вот так они вели себя всегда. Обходили важные вещи, произносили массу ничего не значащих слов.
– Да, спасибо, – сказала она. – Знаешь, мне хронически не хватает времени, да еще попался ленивый фотограф, не успеваю выполнить предварительную работу, но все равно все будет нормально. Что у тебя?
Он облегченно вздохнул.
– Дано поручение согласовать экономическое законодательство разных европейских стран. Это оказалось труднее, чем я себе раньше представлял. Несколько раз я сообщал об этом в министерство юстиции и теперь получил полномочия заниматься этим вопросом до полного его прояснения. Это большое доверие со стороны руководства.
Анника посмотрела в боковое стекло.
Подумать только, с какой натугой он всегда говорит о том, насколько хорошо справляется со своей важной работой.
Некоторое время они ехали молча. Они ехали теперь другим путем, не так, как с Никласом, а значит, не в Ла-Кампану. Солнце садилось, окрашивая стены в красноватый цвет. Бугенвиллеи кострами горели на фоне заборов и крыш.
– Я очень много думала в последнее время, – заговорила Анника. – Нам надо больше общаться – хотя бы ради детей.
Он посмотрел на бывшую жену, но ничего не сказал.
– Вчера я брала интервью у одного парня. Ему двадцать шесть лет, и он сейчас сидит в камере без окон в Малаге.
Ему повезет, если он выберется оттуда к тридцати годам, но он мог бы туда и не попасть.
Томас ничего не ответил, свернув на большую парковку перед рестораном «Манеж».
– Портье рассказал, что в этом здании когда-то была конюшня, – сказал он. – Всего несколько лет назад здесь держали лошадей. Думаю, тебе здесь понравится.
Ресторан располагался в низком, но обширном здании под ярко-желтой крышей, окруженном по периметру террасой. Из-под крыши лили свет затейливые фонари.
– Не хочешь сесть на террасе?
Она кивнула.
Вдали от входа они нашли столик на двоих.
– Я тоже об этом думал, – сказал Томас, когда они устроились и заказали вино и воду. Он мял в руках салфетку и переставлял под столом ноги, что делал всегда, когда его что-то сильно задевало или он нервничал. – Это была моя ошибка, что я ничего не сказал тебе о Софии. Ты все знала, и мне хотелось, чтобы ты все сказала первой. Но это не твоя ошибка. Потом все сложилось как сложилось.
Анника, опустив глаза, внимательно изучала скатерть. Она поняла, что он имел в виду и что ему было тяжело признаться в своей ошибке. Но не это было главной причиной.
Он не высказался до конца, это было видно по тому, что он продолжал нервно искать место для ног.
– Поэтому нам надо быть честными друг перед другом.
Анника кивнула. Да, она и сама так думала.
– Ты же тоже можешь сказать…
