Она недоуменно взглянула на Томаса.
– О том, что у тебя кто-то был, – продолжил он.
Она снова опустила глаза.
– У меня никогда никого не было, ни единого раза.
Пришел официант с напитками. Томас попробовал вино.
Анника жадно выпила минеральную воду.
– И после развода тоже? – спросил он, когда официант ушел.
Она окинула взглядом парковку. Единственный, кто у нее был, – это Никлас Линде.
– Может быть, тот полицейский или Халениус?
Бешенство, тлевшее под спудом ночных кошмаров, вырвалось наружу, разбрасывая удушливые угли. Анника встала так резко, что ударила спинкой своего стула стул сидевшего за соседним столом посетителя.
– Как у тебя хватает наглости устраивать мне перекрестный допрос? Первое, о чем ты подумал, – это о том, с кем я сплю.
«Надо вернуться в отель, – пронеслось у нее в голове. – Я спрошу дорогу. Здесь недалеко, не больше полумили».
Она огляделась. Посетители удивленно смотрели на нее. Господин, которого она толкнула, с недовольным видом отодвинул свой стул на сантиметр.
Она едва снова это не сделала, чтобы убежать от ссоры и опять сунуть голову в песок.
Покраснев, Анника села.
– Прости.
Томас явно смутился.
– Здесь полно шведов, – сказал он и кивнул в сторону входа. – Тебя услышали все, даже глухие.
– Прости, – повторила она.
К их столику подошел официант и спросил, готовы ли они сделать заказ. Они принялись торопливо листать меню.
– Здесь надо есть мясо, – сказал Томас. – Его здесь готовят на раскаленных каменных плитах. Должно быть очень вкусно.
Анника, не ответив, закрыла меню.
Томас сделал заказ.
Официант ушел.
– Главное – дети, – сказала Анника. – Мы должны прекратить все эти дрязги, научиться говорить друг с другом спокойно, а не ругаться. Ради детей.
Он кивнул:
– Я тоже думал об этом. Какая, собственно, теперь разница. Мы же разделили детей, и теперь я за них отвечаю.
Она подняла голову и посмотрела на него.
– Нет, Томас, – возразила она. – Пока мы были женаты, я занималась детьми, а ты занимался своей карьерой. Ты стал заниматься ими не сначала, а только после той истории с террористом. Теперь мы делим ответственность – ты и я.
Он удивленно уставился на бывшую жену.
Анника не отвела взгляд. На висках Томаса появилась седина. Стало больше морщин вокруг глаз. Он немного раздался. Эта София Потаскуха Гренборг, наверное, печет вкусности к кофе. Томас всегда проявлял слабость к мучному.
Наступило молчание. Где-то в траве рядом с рестораном застрекотали цикады. В отдалении залаяла собака.
Пришел официант с закусками – тонко порезанной ветчиной, сыром и грецкими орехами.
– Можем ли мы ее разделить? – спросил Томас. – Ты это не пробовала?
Они молча принялись за еду. Начав есть, Анника не могла остановиться. Она поглощала ветчину и сыр
Темнота стеной обступила ресторан.
– Я не рассказывала тебе, что сказала Эллен, когда мы с ней в последний раз шли в садик? – спросила Анника. – «Когда я состарюсь, ты умрешь, а потом снова вернешься».
Томас рассмеялся:
– Наша девочка верит в перевоплощение.
– Именно, – сказала Анника.
– Хотелось бы знать, кем она была в прошлой жизни. Интересно, кем она была?
– Махатмой Ганди? – предположила Анника.
– Во всяком случае, не Иосифом Сталиным, – заключил Томас. – Для этого она слишком боится крови.
Они рассмеялись.
В этот момент зазвонил его мобильный телефон. Томас достал его из внутреннего кармана, долго смотрел на дисплей, поколебался, потом встал и повернулся к Аннике спиной.
– Привет, Калле, – сказал он, выйдя на парковку.
Анника смотрела ему вслед, чувствуя, что ей не хватает воздуха.
Ему звонит их сын, но он не хочет, чтобы мальчик знал, что отец ужинает с мамой, чтобы не наживать сложностей с Софией.
Анника встала и положила салфетку на стул. Он решил ее унизить. Она должна сидеть и рассказывать ему, с кем спит, а у него даже не хватает духу признаться, с кем он жрет в ресторане.
Она вышла на парковку и подошла к Томасу, прежде чем он успел ее заметить.
– Я тоже по тебе скучаю, Калле, – сказал он. – Знаешь, кто сейчас подойдет? Думаю, этот человек с удовольствием с тобой поговорит.
Анника застыла на месте. Он с расстояния четыре-пять метров протянул ей телефон.
Она почти прыгнула к нему и схватила трубку.
– Калле? – выдохнула она.
– Мама?
Аннику словно обдало теплой волной, на глазах выступили слезы.
– Привет, Калле, как твои дела?
– Мама, знаешь, у меня выпал зуб!
– Вот как! Еще один! Сколько же их у тебя выпало?
– Ой, много!
– Положи его в стакан с водой, и завтра утром он превратится в золотую монетку.
– Мама?
– Да?
– Когда ты вернешься?
– Завтра, а в понедельник мы встретимся, когда я заберу тебя с прогулки.
– Я буду тебя ждать, мама.
Она зажмурила глаза и притворно закашляла.
– Я тоже. Где Эллен?
– Она спит, эта козявка.
– Тебе тоже пора спать. Спокойной ночи. Я люблю тебя.
