Она привычным жестом ухватилась за бардачок. Лучшая маскировка – это естественное поведение.
– Я тут подумала вот о чем, – сказала Анника. – Имя Зарко Мартинес не вполне обычное, верно?
– Ну конечно, это не Андерссон и даже, извиняюсь, не Бартоломеус. Я знаю здесь, в Марбелье, нескольких Зарко Мартинесов. Между прочим, один из них очень хороший адвокат по недвижимости.
– Я где-то уже слышала это имя раньше, – задумалась Анника. – До того как встретилась с нашим маленьким наркокурьером.
– У Хокке есть брат, – сказал Никлас Линде. – Он, наверное, где-то сидит, потому что мы его давно не встречали. Его зовут Никке Зарко Мартинес. Они работали вместе.
Ага, это тот самый старший брат, который стал подторговывать наркотиками еще в гимназии. Но где могла она слышать это имя?
Анника тряхнула головой.
– Нет, – сказала она наконец. – Это не то имя, не Никке Зарко Мартинес. Я слышала какое-то другое.
Она посмотрела в окно. Они пронеслись мимо арены для боя быков.
– Ого! – сказала она. – Я снова начинаю ориентироваться. Здесь я уже бывала раньше.
– Ты хотела сфотографировать склад в Ла-Кампане.
Анника обернулась к Лотте:
– Как ты думаешь, можно ли найти что-нибудь интересное для съемки в старом складе наркотиков?
– Там особенно не на что смотреть, – сказал Линде. – Контейнеры увезли как вещественное доказательство.
Фотограф задумалась.
– В том районе есть что-нибудь подлинное?
Никлас Линде посмотрел на нее в зеркало.
– Можно сказать, что есть.
Лотта с энтузиазмом закивала:
– Тогда мы поедем туда.
Анника взглянула на Линде.
– Наш шеф новостного отдела хочет иметь фотографию героического шведского полицейского с Преступного Берега. Я могу написать о тебе или у тебя на примете есть кто-то другой?
Никлас уверенно и быстро вел машину по узким улицам.
– Официально за связь со Скандинавией отвечает Кнут Гарен.
– Да, – сказала Анника, – я знаю. Но все же операции здесь осуществляет шведская полиция, не говоря уже о том, что она находится здесь постоянно.
Она подумала о Давиде Линдхольме и о жутком описании Эстепоны, услышанном от Юлии, о ее рассказе. Как она там жила, пока Давид инкогнито проникал в какую-то банду наркоторговцев.
Никлас Линде затормозил и посигналил цементовозу, который стоял на перекрестке.
– Да, и в настоящий момент здесь нахожусь я.
– И чем ты здесь занимаешься?
Никлас выехал на тротуар и объехал цементовоз с внутренней стороны дороги.
– Я – координатор, или, можно сказать, наблюдатель. Я – связующее звено между полицией Мальмё и испанской полицией в делах, которые интересуют обе наши страны.
Значит, он служит в Мальмё.
– Насколько ты занят?
– Я провожу расследования и принимаю решения: должны ли мы вмешаться? Имеет ли смысл подождать? Следует ли нам конфисковать груз, или надо дождаться заказчиков?
– Как это вы сделали с тем, другим грузом на Новый год? – напомнила Анника. – С грузом апельсинов, когда схватили отправителей?
Полицейский угрюмо поморщился.
– Машину оставили в Карлсруэ. Стенки контейнера были взломаны. Отправитель сбросил груз в Рейн.
– Вот это да, – удивилась Анника.
– Это была чертовская неудача, – посетовал Линде. – Но самое неприятное, что именно я настоял на том, чтобы отложить задержание.
Несколько минут они молчали. Улицы стали забирать вверх, ворота становились все роскошнее, а стены – выше.
– Подумать только, какая безвкусица, – подала голос Лотта с заднего сиденья. – Кто захочет здесь жить?
Люди, которые смогли заплатить за это десять миллионов евро, подумала Анника.
– Часто ли здесь нелегально работают шведские полицейские? – спосила она.
– Этого я не могу сказать.
– Но если это происходит, то как они работают?
– Мы сейчас говорим об активном агенте. Он внедряется в организацию и даже может стать ее руководителем. Согласно шведским законам, мы не имеем права провоцировать преступления, что является обычно практикой в некоторых других странах. Это делает ситуацию затруднительной с юридической точки зрения.
– Но у нас есть такие агенты?
– Такие агенты есть во всех странах.
– Ты знал Давида Линдхольма?
Он быстро метнул на Аннику удивленный взгляд:
– Парня с телевидения? Нет. Почему ты спросила?
– Он был здесь несколько лет назад и долго работал на нелегальном положении.
– Давид Линдхольм? Здесь? Когда это было?
Анника задумалась. Юлия была тогда беременна Александром, а мальчику теперь четыре с половиной года.
– Это было около пяти лет назад, – сказала она. – Он с семьей жил в Эстепоне несколько месяцев.
Никлас Линде с сомнением покачал головой:
– Нет, этого просто не могло быть.
– Но это было, я совершенно точно знаю. Мне рассказала об этом его жена. Давид отсутствовал дома неделями и не говорил ни слова, чем он занимался.
Никлас Линде наморщил лоб.
– Я наезжал сюда в тот год регулярно, но могу гарантировать, что у нас не было агента из Стокгольма, направленного в Эстепону. Понятно, что он, конечно, мог быть здесь, но не выполнял никакого задания шведской полиции.
Теперь Анника сморщила лоб и задумчиво уставилась в окно. Может быть, она неправильно поняла Юлию?
