Одиссей выпил почти половину содержимого из бутылки с водой, затем принялся вытирать лоб чистым платком.
– О нём и шепчутся. У Пола дочка дров наломала, – абстрактно оповестил друг.
Я вопросительно нахмурился, облокотившись бёдрами о стол с инструментами. В помещении стоял ужасающий гвалт, звенели инструменты с каждого угла, по этой причине приходилось говорить громче дозволенного.
– В каком смысле?
– Её изнасиловали.
– Что? – изумился искренне я.
Одиссей закивал головой, убедившись, что нас не подслушивали.
– Они с парнем свиданку устроили в автокинотеатре. Ну, и вот, в общем-то…
– Это сделал её парень? – мне до сих пор не верилось, что подобное возможно.
Если человек влюблён в другого человека, откуда может взяться речь о принуждении? Или о насилии? Любовь с такими понятиями несовместима.
– Я тоже не верю в это. Скорее всего, Кэссиди сама повела себя легкомысленно, а теперь всё дерьмо перекидывает на своего дружка. Отца испугалась.
Реплика Одиссея озадачила меня. Я смерил его укоризненным взглядом и попытался унять дрожь в голосе от злости.
– Откуда сведения?
– Брось, Ной, – улыбнулся левым уголком рта темноволосый, – я знаю Кэссиди, она ветряная.
– Но это не значит, что её можно насиловать.
– Да врет она всё.
– Что об этом думает Пол? – меня раздражала позиция Одиссея, поэтому я решил перевести стрелки.
– Он хочет возбудить уголовное дело.
– Значит, ему известно что-то большее, чем нам с тобой.
– Или им движет любовь отца к дочери.
– Ты правда сейчас защищаешь того мудака? Френк, так его зовут? О нём даже мой младший брат слышал. В его Мустанге полгорода побывало.
Я понимал от чего злился. Стать жертвой домогательств и слышать обвинения в свою сторону, это то, чем я кормил себя с детства. Кэссиди любила внимание парней, ей также нравилось считать, что её жизнь – это романы Кейси Уэст. Только это не позволяет парням относиться к ней, как к легкодоступной.
– Я не защищаю, но Кэссиди сама виновата. Если не можешь дать то, что от тебя хотят, то не провоцируй хотя бы, – Одиссей сказал это с такой уверенностью, будто его слова всеми установленный факт.
– Ты издеваешься надо мной? Она виновата?! Та, кто подверглась изнасилованию, а не тот, кто насиловал?
– Бро, чего ты так завёлся? – шатен прищурился в недоумении и хотел шуточно хлопнуть меня по плечу, однако я оттолкнул его. – Ной, ты реально взбесился из-за курицы Кэсс?
– Заткнись.
– Ты опух, черт тебя дери?!
На шум многие оглянулись, и мистер Уокер, попрощавшись с клиентом, спрятав планшет, наблюдал за нашей стычкой. Одиссей напрягся, дыша чаще. У него привычка высоко задирать подбородок, когда он с кем-то ругался. Это позволяло ему считать себя крупнее соперника, доминировать.
– Ты не можешь винить человека, не зная всей истории! – взревел я.
– Я верю тому, что вижу. Она нарывалась и получила.
– Ты ведёшь себя, как идиот.
– А ты как тюфяк, который вдруг решил отстаивать права жизнью обиженных…
Одиссей не договорил. Я замахнулся и только потом уже понял, что врезал ему по челюсти. Одиссей в шоке отшатнулся. Он, как и я, не понял, что произошло, а когда сконфуженность отошла на второй план, шатен рассердился и поддался вперёд, решив не оставаться в долгу и вернуть мне удар.
– Сука, вы даже не друзья! Чего ты заступаешься за неё?! – не понимал мотив моих действий Одиссей.
«Просто я сам жертва», – отражалось в моих мыслях. Я ничего не ответил.
Одиссей больше и сильнее, ему легко удалось повалить меня, к тому же я слабо отбивался. Это прозвучит странно, но мне было лень обороняться. В какой-то степени, я даже хотел быть избитым.
– Одиссей, Ной! – мистер Уокер одним своим тоном сумел добиться тишины.
Сотрудники столпились вокруг, оттаскивая озверевшего друга от меня, пока мистер Уокер направлялся в нашу сторону. Мы с Одиссеем встали друг против друга, стреляя косыми взорами.
Мистер Уокер вдруг на шагу схватил со стола бутылку, быстро открыл её и плеснул сначала в меня, затем в сына холодной водой. Я зажмурился, чувствуя, как капли стекали за воротник одежды. Кожа превращалась в гусиную.
– Вы, два сопляка, как вам хватило стыда устраивать драку перед взрослыми людьми средь бела дня?! В глаза смотри, – рявкнул тот на Одиссея, а потом посмотрел своими сверкающими большими глазами на меня. – Вы ума лишились? А?
– Мы сами разберёмся.
– Я прекрасно вижу как вы сами разбираетесь! Драка – это не способ решать проблемы.
Мистер Уокер служил в армии и даже воевал в Сирии, но из-за глубокого ранения, которое могло стоить ему жизни, он вернулся на родину. Наверное, отсюда и его преданность дисциплине и добропорядочности.
– Сейчас вы оба пожмёте друг другу руки и попросите прощения.
– Я не стану. Я не виноват! Он первый мне вмазал! – откинул чужие руки со своих плечей Одиссей.
К сожалению, его правда. Я слишком близко принял к сердцу его слова. Уверен, если бы Одиссей знал причину моей острой реакции, то изменил бы свои взгляды.
– Ну а ты первый пойдёшь на примирение!
– Нет!
