Но сейчас, несмотря на то, что едва стоял на ногах, меня переполняла такая ярость, что удержать её было просто невозможно.
Изумлённо взвыв, Гниль начала съёживаться. Она сжималась в комок, как перепуганный зверь, загнанный в угол.
Вскоре она начала визжать. Я улыбнулся. Из груди вырвался кашель, и мне на тыльную сторону ладони упали кровавые капли.
Я засмеялся, брызгая кровью.
Я прикончу тебя прямо сейчас, сука ты эдакая. Просто угандошу тебя, разорву на атомы! И не нужны мне никакие сраные ловушки и прочие ухищрения, выдуманные Хранителями. Пусть дальше сочиняют идиотские ритуалы! А мы с тобой поговорим по-взрослому, сука, да?!
Чёрная Гниль сжималась всё сильнее. Я остановился на краю, на самом обрыве и дрожал, как осиновый лист, от невероятного напряжения. Напряглась каждая мышца в теле, все нервы проводили ток в три раза выше нормы.
Я видел контуры этой суки. Она становилась всё меньше. Она визжала где-то за границей слухового восприятия, в другом срезе мироздания.
— Крейз!!!
Кто-то положил руки мне на плечи, как будто хотел встряхнуть, но не решался.
— Нет, нет, нет!
Голос повторял одно и то же слово, вновь и вновь. Я отмахнулся от него. И, почувствовав, что исчерпал себя до дна и даже ниже, подключился к более мощному источнику.
Мальстрём завертелся быстрее. Чёрная Гниль корчилась от боли и ужаса, как грешник в аду.
Мои пальцы дрожали, пытаясь согнуться.
Ещё чуть-чуть. Ещё чуть-чуть, и я сожму кулак. Раздавлю эту суку, как гнилой мандарин. Только брызнет чёрным в разные стороны — и всё закончится.
— Нет, нет, нет, нет! — продолжала талдычить мне на ухо Илайя. — Взрыв, взрыв!
— Что? — прохрипел я.
— Взрыв!
И тут чей-то другой голос сказал:
— Нахер!
Послышался хлопок, и что-то блеснуло у меня перед глазами.
Что-то случилось неправильное, запредельное. И выразилось оно в том, что меня шарахнуло.
Никак иначе я этого не сумел бы назвать.
Будто молния, или что-то вроде того. Бах!
В глазах потемнело, я смутно чувствовал, что куда-то лечу.
Что-то гремело, кто-то кричал.
Ещё прежде, чем я упал, меня начали бить судороги. Боли от падения я практически не почувствовал.
Блаженное чувство нахлынуло на меня, когда я упал. Я понял, что совершенно не ощущаю собственного тела. Как будто всё моё самоощущение ограничилось головой. Тело корчилось, руки и ноги беспорядочно метались, я выгибался дугой, будто пытаясь сделать «мостик», как одержимый дьяволом.
И тут надо мной склонился экзорцист.
Бледная, как мел, Битти положила ладонь мне на грудь.
— Нет, — еле слышно прохрипел я.
Если бы мог сказать полностью всё, что хотел, то сказал бы: «Ты меня не вернёшь, слишком поздно, я слишком далеко зашёл, так что не трать силы».
Но Битти не расслышала даже «нет». Скорее всего, ей вообще было глубоко плевать на всё, что я могу сказать. У неё была работа, и она её выполняла.
Маленькое солнышко загорелось под её рукой.
— Крейз, — прошептала Илайя, и её лицо появилось рядом с лицом Битти, такое же бледное. — Крейз, Крейз, Крейз…
Я закрыл глаза.
Я канул во тьму, в ненавистную тьму, которую так и не сумел уничтожить.
И тьма приняла меня.
