— Чудо. Ты удивительная, Алеф. Иногда мне кажется, что ты старше меня лет на десять, а иногда — что младше. А иногда — и это самое жуткое — одновременно и так и этак.
Я выбралась из капсулы и подошла к иллюминатору.
Вот уже неделю я живу в каюте с этим чудом, но до сих пор не могу насмотреться. Сама бесконечность передо мной.
Безграничье…
В аудитории, исполненной в виде пятиугольного амфитеатра, собрался весь первый оборот. Первый учебный день. Первая лекция.
В толпе я умудрилась высмотреть Виллара. Каково ему — второй раз проходить то, что он, виртуоз, наверняка уже знает лучше преподавателя?
Виллар выглядел бесстрастным. Его аура не выражала ровным счётом ничего. Пожалуй, он вообще выглядел так, будто крепко и без сновидений спит.
— Здравствуйте, друзья! — сказал учитель, поднявшись на вращающуюся платформу.
Дождавшись, пока ответное приветствие, произнесённое вразнобой, стихнет, он немедленно перешёл к делу, немного сбив меня с толку. Я почему-то ждала, что будет небольшая вводная часть, воодушевляющие слова…
— Вы находитесь здесь. Это говорит о трёх вещах. Во-первых, вы хотите служить Общему Делу самым полезным и эффективным из известных способов. Во-вторых, вы слышите Музыку. И в-третьих, вы хотите научиться создавать миры. Мой курс лекций направлен на то, чтобы создать у вас в головах и душах необходимые барьеры, которые, если вы пройдёте все обороты и отбудете на одну из дальних станций, помогут вам не сойти с ума. Сразу предупреждаю вас: удержитесь от проявлений гордости, удержитесь от самоуверенности в этом вопросе. То, чему вы научитесь здесь, вы должны будете применять без рассуждений. В случае если вы будете пренебрегать полученными техниками, одного из регулярных тестирований вам не пройти. Как вам наверняка известно, до трёх раз провалившийся по ключевым предметам студент имеет право восстановиться с первого оборота. После чего исход остаётся лишь один: к стаффам.
Учитель подождал, пока стихнет гул. Это произошло довольно быстро, а вот ментомы продолжали гореть ещё долго. Студенты бодрились и боялись, смеялись и гневались. Кому-то казалась оскорбительной даже сама мысль о том, что он может сделаться стаффом.
— Невелика беда, — сказал учитель. — У стаффов есть существенное преимущество перед плохими созидателями. Они существуют.
Стало ещё тише. Ментомы меняли цвета.
— Может, зря я сюда вернулась… — произнесла Нилли.
Я лишь молча толкнула её локтем. Это означало и «замолчи, не мешай слушать лекцию», и «прекрати нести чушь, у тебя всё получится».
— Вам предстоит невероятно ответственная и опасная работа. Если вы добавите к ней ещё и внутренние опасности — вам не устоять. Потому предупреждаю вторично: отнеситесь серьёзно к моим лекциям и к грядущему экзамену. А теперь запомните, запишите и постоянно повторяйте самый главный тезис, на котором и будет выстроен наш курс: созданные вами миры — не настоящие. Это ваша фантазия, это ваши многочисленные отражения и преломления. Но они — не настоящие. Точка.
Учитель взмахнул рукой, будто отрезая все возможные иные мнения по данному вопросу.
Я кивнула.
Вспомнила мир своих пауков.
Я отчётливо понимала, что он — не настоящий. По сути дела, он вообще мало чем отличался от фантазии, управляемого сновидения. Если бы тот безымянный медик не сказал мне, что у меня внутри живёт мир, я бы даже и не думала о нём так.
Подобный ход мыслей казался мне совершенно естественным, я не понимала, зачем посвящать этой ерунде целый курс лекций.
И вдруг поднялся Виллар.
— Чем же они отличаются от настоящих? — раздался его голос, не уступающий силой голосу учителя.
Учителю пришлось прервать вращение платформы, чтобы установить зрительный контакт с Вилларом.
— Лекционная форма подачи материала не предполагает диалога, Виллар, — сказал он. — Сядь на место.
— Очень удобно. — Виллар сложил на груди руки. — Единственный курс, который вызывает сомнения у каждого разумного существа умнее бактерии, не предполагает вопросов. Как же мы должны что-то понимать, если имеем дело лишь с блоками информации, закрытой для анализа?
У каждого разумного существа умнее бактерии? То есть, я — умом в лучшем случае равна бактерии?!
Возмущения, закипевшего у меня в душе, никто не сумел бы скрыть. Но я привыкла подавлять и более сильные бури. Для внешнего мира у меня оставалась белая ментома.
— Тебе нужно было внимательней меня слушать, Виллар. — Учитель был совершенно спокоен. — Мой предмет не следует анализировать. Научная деятельность — не ваша стезя, иначе бы вы не оказались здесь, вы бы учились в другом месте, на другой ближней станции. То, что я вам даю, вы должны запомнить. Выучить наизусть. И — применять, не задумываясь.
— Для этого мы и обрели разум в ходе эволюции, я правильно понимаю? Чтобы брать, что дают, и применять, не вдумываясь? Может быть, нам вообще повесить в каюты экраны, которые будут целыми днями талдычить одно и то же, чтобы задавить даже намёк на способность самостоятельно мыслить?
