— А теперь, друзья… — Голограммы исчезли, и все взгляды вновь устремились к хранительнице. — Теперь мы с вами попытаемся создать наше первое Семя Мира. Не расстраивайтесь, если что-то не получится. С первой попытки не получается почти ни у кого. Положите руки на функциональные столы, прошу вас. Теперь — закройте глаза. Успокойте дыхание. Позвольте энергии свободно циркулировать по вашим контурам… А теперь, когда вы как следует расслабились, вам предстоит выполнить несложное упражнение. Так быстро, как только можете, вспомните всё, что вам известно о нашем мире. По книгам и фильмам, по слухам. Воспользуйтесь скоростью мысли, нет ничего быстрее мысли, вы можете оперировать огромными массивами данных практически мгновенно. Я хочу, чтобы вы позволили себе видеть эту хаотическую мешанину. Звуки, образы, ощущения, запахи, мысли, настроения, эмоции — всё, что для вас — наш мир, наша колыбель, наше Место Силы. Купайтесь в этом бурном потоке, растворитесь в нём. Но когда я скажу: «Стоп!» — вы отстранитесь резко и сожмёте пальцы правой руки вместе. Не открывая глаз, вы посмотрите на то, что в них, и, возможно,увидите Семя Мира. Готовы? Тогда — начали!
Я прожила в «Месте Силы» всю свою жизнь, и мне не было нужды опираться на слухи.
Я представила опустевшие улицы, где увидеть труп было так же вероятно, как неприличную надпись на стене. Позаброшенные пятиугольные дома. Пылящиеся без дела капсулы, отключенные от энергетических контуров,с оторванными крышками. Разбитые дороги. Замершие автомобили. Силовые башни, похожие на перевёрнутых пауков.
Я вспомнила посёлок у моря, куда когда-то в далёком детстве мы приехали отдохнуть. Как Альвус бережно держал меня, учил плавать. А я так и норовила вырваться из его рук. Мне хотелось — самой, хотелось — без них…
Всегда так хотелось, пока Альвус и Еффа не ушли навеки.
— Стоп! — сказала хранительница.
Я сжала пальцы.
Я почувствовала ими плотную крупицу.
Нилли была права насчёт сорванной башни.
Я вышла с лекции, пошатываясь.
Где-то внутри меня теперь существовало семя ещё одного мира. Мне предстоит долго над ним работать, прежде чем оно разовьётся в нужную мне сущность. И тогда я тоже скажу: «Стоп!» — и выдохну.
Прямо сейчас в моём мире сосредоточены прошлое, настоящее и будущее. Само время мира сжато в этом крохотном семени. И мне предстоит протестировать его на аппарате уже завтра. Тест на пригодность для Общего Дела.
— Алеф, ты куда? — коснулась моего локтя Нилли.
— На занятие? — полувопросительно ответила я.
— Расслабься, сейчас — большой перерыв. Идём в столовую. Ты только что создала мир, неужели не чувствуешь, что пора подкрепиться?
Я не чувствовала ничего, кроме потрясения, но безропотно позволила увлечь себя в студенческую столовую.
Стаффы питались отдельно, а это было помещение для студентов. Мы с Нилли привыкли сюда ходить за последнюю неделю… Вернее — я привыкла. Для Нилли столовая была давней знакомой.
Все столики здесь были пятиугольными, но разных размеров. За большими могли сидеть пятеро, за маленькими умещались по одному-двое. Расписание занятий у разных оборотов было различным, чтобы не создавать огромных толп. Поэтому сейчас в столовой был лишь первый оборот, и, как следствие, больших столов избегали.
Пятёрки сбиваются не сразу. Пятёрка — это единство пятерых. Большее, чем сумма составляющих. Чтобы достичь такого, нужно пройти долгий путь вместе, либо…
Либо когда нужные элементы оказываются рядом, Музыка подаёт знак. Мне кажется, я уловила такой знак в отношении Нилли. Мы с ней сели за один маленький столик.
— А у тебя получилось создать семя? — спросила я, тыкая вилкой в тарелку.
Что там лежало?.. Кажется, овощной салат. Я не могла сосредоточиться на еде, не могла даже определить её.
— Ага, — кивнула Нилли. — С этим у меня никогда не было проблем. Проблемы начались, когда мой мир, уже начав разворачиваться, умер.
— Умер? — Я подняла на неё взгляд.
— Угу… — Судя по ментоме, Нилли была неприятна эта тема, но она договорила без принуждения: — Я перестала слышать Музыку и просто действовала вслепую, наугад. Я думала: какая разница? Мир всё равно будет как-то развиваться… А оказалось, нет…
— Большая ошибка думать так, — послышался чей-то ещё голос.
Рядом со столиком стукнул ножками стул, между нашимиподносами брякнулсяещё один. Мы с Нилли удивлённо воззрились на незнакомца, что вторгся в наш тет-а-тет. А он будто только зарядился энергией от такого приёма. Потянулся и, взяв палочки, подхватил из чашки комок риса.
— Я к тому, — сказал он, медля с тем, чтобы положить еду в рот, — что мир, может, и станет как-то развиваться, но будет ли он при этом угоден всеблагому Кету? Ма-а-а-аловероятно.
И, будто довольный тем, что сказал нечто умное или важное, незнакомец схватил зубами рис. Челюсти задвигались, перемалывая пищу.
— В летающих сараях теперь не учат правилам этикета? — спросила Нилли.
Я завидовала её прямоте. Сама только и могла, что прятаться за белой ментомой, которая отпугивала лишь робких, а наглецов притягивала мнимым расположением.
