Судя по ментомам, хранительнице понравилось то, что она услышала. И она подала эти ментомы намеренно, ведь все хорошо знали, как она умеет владеть собой.
— Вы оба станете превосходными служителями Общему Делу, если будете продолжать работать так же усердно. Этот мир, как он есть, готов. Образцовый мир второго порядка, его можно уже сейчас приносить в жертву Кету — в составе полного комплекта, разумеется. Я бы посоветовала больше ничего не менять, законсервировать как есть, со всеми линиями вероятности — не обрубать их ни в коем случае. Можно будет использовать для своего дебюта на дальней станции.
— Правда? — вскинула я голову. — То есть, вы хотите сказать, что я уже практически выполнила свою работу? Даже не прибыв на дальнюю станцию?
— Практически, — кивнула хранительница. — Но не радуйся слишком, Алеф. Работа на дальних станциях трудна. Пока ты молода, твой личный источник энергии фонтанирует — тебе кажется, что ты можешь создавать по миру в сутки. Когда твои миры начнёт жрать Кет — ты почувствуешь иное. Боль. Усталость. Страх. Разочарование. Ты будешь опорой и основой нашего общества, но наслаждаться этим статусом долго не получится. Уже на третьей вахте начинаются трудности здесь. — Она положила руку мне на голову. — Тут-то и познаётся созидатель по-настоящему. Сможет ли он продолжать работать, или сломается и предпочтёт работу попроще.
Хранительница удалилась.
— Да уж, ободрила так ободрила, — заметила Нилли.
— Она и не пыталась, — сказал Айк, глядя на снующих пауков. — Сказала, как есть.
Я взмахом руки стёрла со стола проекцию.
Слова хранительницы тоже царапнули меня и весьма неприятно. Но доминантным чувством, которому я не позволяла сейчас вырваться наружу, было другое, странное.
Я поняла, что не хочу скармливать свой мир Кету.
Когда аудитория заполнилась и началось занятие, хранительница сказала:
— Боюсь, никто из вас не сумеет сосредоточиться по-настоящему, пока не получит комментарий относительно утреннего инцидента. Я могу дать такой комментарий и сделаю это, но попрошу удержаться от дискуссии. У нас впереди много работы, и нельзя позволить, чтобы досадные недоразумения нарушали процесс.
— Что это было за чудовище? — выкрикнул кто-то, не подняв руки. Но хранительница лишь кивнула и ответила:
— Это был обитатель одного из миров, созданных Вилларом.
— Это — обитатель? — ужаснулся тот же голос.
И хором с ним другой голос изумился:
—
— Хочу, чтобы вы понимали, — сказала Хранительница. — Виллар — невероятно талантливый студент. Он уже мог бы работать на дальней станции, но ему, к сожалению, не хватает социальной ответственности, подтверждение чему вы видели сегодня утром. Виллар опередил учебную программу, он уже научился создавать материальные предметы. Больше того, судя по всему, он может создавать их, даже не прибегая к аппаратам. Это — уровень виртуоза. Он превосходит всех, ныне живущих. И, как это нередко случается с невероятно одарёнными детьми, он почувствовал себя всемогущим. Он взял — и создал копию одного из жителей своего мира здесь.
— Зачем он это сделал? — спросила Нилли.
Хранительница посмотрела на неё, со своей неизменной белой ментомой.
— Такие вопросы нужно задавать Виллару, разумеется. Я могу лишь предположить. Учитывая его предыдущие поступки и поведение во время инцидента. Он пытался наглядно показать всем, что обитатели создаваемых нами миров — такие же живые существа, как мы. Разумные, говорящие, испытывающие эмоции, могущие существовать в той же плоскости бытия, что и мы. Хотел подтолкнуть нас к выводу, что уничтожение целых миров, населённых такими существами, является тяжким преступлением. Но Виллар в действительности совершил глупость.
Хранительница выдержала паузу. Мне показалось, что она как бы сканирует ментомы, подаваемые студентами. Ей нужно было не просто дать пояснение, но направить всеобщее настроение в нужное русло.
— Во-первых, он применил такой же подход, как при создании неодушевлённого предмета, — сказала хранительница. — Что не удивительно, ведь другого он не знал, да другого и не существует. Во-вторых, он не
— А разве это не из-за Ликрама он рассыпался? — спросил кто-то.
Хранительница покачала головой:
— Нет, ну что вы… Ликрам не стал бы уничтожать беззащитное существо, к тому же словом он уж точно бы не убил. Просто настал срок, и вселенная затянула брешь, пробитую в ней. Ликрам растерялся точно так же, как все мы. Но кто-то в растерянности замирает без движения, а кто-то, как Ликрам, предпочитает решительные, пусть и бессмысленные действия. Он не должен был показать слабину перед вами, он должен восприниматься вами, как надёжный защитник. Что он и сделал. Повёл себя в сложившейся ситуации наилучшим образом.
