— У меня нет тех данных, которыми обладает она. Если всё действительно настолько плохо — тогда да, Виллар нужен, и избавляться от него — глупость. Вот видишь, чем отличается знание от мнения? Знания пополняются и изменяются довольно легко. Мнение же уходит корнями в эмоциональные сферы, и выдрать его оттуда гораздо труднее. Представь, как тяжело было смириться с полётами в космос тем, у кого укоренилось мнение, что небо — твердь?
Хранительница заговорила вновь, завершая свою речь:
— Апеллируя к закону Уникальности Сознания, обвинение настаивает на отчислении Виллара. Но я прошу учесть букву закона. Позвольте процитировать нужный момент: «Ни при каких обстоятельствах недопустимо создание копии сознания живого либо жившего разумного существа». Процитирую и первый пункт того же Закона, где говорится дословно следующее: «Под разумным существом подразумевается обитающее в пределах нашего мира…» — позволю себе закончить цитату здесь. Виллар не создавал копии существа из нашего мира. Кроме того, прошу учесть, что закон, на который мы все ссылаемся, существует в двух аспектах: метафизическом и юридическом. Если мы обратимся к истории юриспруденции, то увидим, что юридический закон был принят для того, чтобы осудить тех, кто сумел
Секунд десять было тихо. Потом судья сказал:
— Обвиняемый Виллар, вы желаете произнести последнее слово?
— Желаю, — сказал Виллар.
И, поскольку пауза затянулась, судья со вздохом выдавил из себя:
— Прошу.
Виллар глубоко задышал, собираясь с мыслями. В этот миг мне было его жалко, как никогда. Захотелось отвернуться, как будто ему стало бы легче, если бы я не видела его мучений.
