— Прошу прощения, запаниковал! — подскочил Айк. — И повежливее, пожалуйста. Это не дрянь, а нюхач.
— Чего? — переспросил Ликрам.
— Нюхач. — Айк понюхал воздух, демонстративно расширяя носовые щели. — Нюхает…
Ликрам только головой покачал.
— Айк! — крикнула Нилли.
Айк повернулся, одновременно вскидывая оружие.
Нюхач прыгнул…
— Какого грёбаного хрена?! Я стрелял! — вопил разобиженный Айк, валяясь на полу и нажимая на скобу.
— Уже лучше, — сказал Ликрам. — Только даже таким идиотам, как вы, должно быть ясно, что никто не доверит ваморужие, которое рвёт плоть в ошмётки, не снабдив его никакой защитой. Вон та штука сбоку — предохранитель. Смести его вверх, и в третий раз будешь молодцом.
Аура Айка вспыхнула от обиды, но он смолчал. Встал и отщелкнул предохранитель. Все остальные переглядывались, тихо ропща. Никто не понял выходки Ликрама. Зачем ему нужно было унижать Айка?
Наверное, так оно и было, но сейчас мы стояли в боевом зале и пытались найти объяснение. Не находили и верили, что оно есть, только нам почему-то недоступно.
В третий раз нюхач не успел прыгнуть. Айк надавил на спусковую скобу…
Дальнейшее было как-то неправильно, странно и жутко.
Нюхач как раз дёрнулся, поднимаясь на задние… ножи. Открыл сухую заморенную грудь. В неё-то и пришёлся удар голографических заряженных молекул.
Грудь колыхнулась так, как не должна была колыхаться плоть, поддержанная костью. А потом из неё вылетел целый кровавый фонтан. Он ударил на длину метров десять и оставил по себе огромную дыру, которая больше не кровоточила — края её были обожжены, как и обещал Ликрам.
— Поздравляю, — сказал Ликрам, глядя на рухнувшего монстра.
— Спасибо, — огрызнулся Айк. — А зачем нужно прижигание? Разве не лучше оставить монстра истекать кровью?
Казалось, Ликраму бесконечно лень отвечать на этот вопрос.
— Может, это всего лишь побочный эффект использования модифицированных молекул, — сказал он. — А может, прижигание тормозит регенерацию. Может быть, исследовав полученные со станции «Европа» записи, учёные увидели, что монстры, вырвавшись в реальный мир, очень быстро регенерируют. Как мы можем знать? Мы можем только использовать оружие и использовать его правильно. Снимать с предохранителя перед выстрелом и ставить на предохранитель прежде, чем повернуться к своим друзьям. Так ведь, Айк?
Айк вздрогнул.
Он стоял, целя в нас из ужасающего оружия.
Подрагивающий палец коснулся рычажка и вернул его в безопасную позицию.
— Оно ведь голографическое, правда? — неубедительно попытался пошутить Айк.
— Пока — да, — согласился Ликрам. — Следующий.
Когда очередь дошла до меня, я не сразу решилась показать всем своего монстра. Те чудовища, что сотворил мне Айк, жили в паучьем мире, куда я перестала заглядывать, после того сна. В том мире, что я развивала и модифицировала для учебного процесса, тоже было Зло, и оно прошло тесты, но…
— Весь оборот будет ночевать в этом зале, так по-твоему, Алеф? — одёрнул меня Ликрам.
Я с трудом удержала на месте белую ментому и надела на голову обруч.
Вдох, выдох, и передо мной появился монстр.
— Это ещё что? — спросил Ликрам.
— Гусеница, — грустно сказала я.
Да, это была гусеница.
Толстая зелёная гусеница с меня размером. Она довольно быстро — по гусеничным меркам — поползла ко мне.
— Они живут в болотах и влажных лесах, — извиняющимся тоном сказала я. — Перемещаются почти беззвучно. Преграждают путь охотникам… Там они правда очень опасны…
— Да убей ты её уже! — взмолился Ликрам. — Не заставляй ждать сутки, пока она тебя сожрёт!
У меня за спиной зарождался смех. Я с грустью подняла руку, отщёлкнула предохранитель и нажала на спусковую скобу.
Прощай, гусеница…
Выстрелом её разорвало напополам, из неё выплеснулась зелёная слизь.
Ликрам подошёл ко мне и внезапно обнял. Я замерла, напряглась так, что все мышцы задеревенели.
Что это сейчас происходит?!..
— Это было прекрасно, — прокомментировал Ликрам. — Что ж, если случится прорыв, и выплеснутся вот такие монстры — твою пятёрку можно будет считать счастливейшей за всю историю нашей цивилизации.
— Уйди! — Я отпихнула Ликрама.
Ему не понять. Он не был в том мире. Он не знал, каково это — когда часами идёшь сквозь джунгли, прислушиваясь к каждому шороху, и вдруг чувствуешь, как что-то засасывает твою ногу. Опускаешь взгляд вниз и понимаешь, что поздно что-либо предпринимать. Гусеница обсасывает плоть с костей за мгновение.
А дальше — всё.
Такие раны почти не заживают в том климате. Инфекция дожирает то, что не успела гусеница. Да и одноногий охотник — лишь обуза для племени.
Думаю, они бы с радостью поменялись. Отдали бы Айку смешных медленных гусениц, а себе забрали бы стремительных и смертоносных нюхачей.
Всё время, что Ликрам глумился над нами, его молча буравил взглядом Виллар. И вот, когда очередь дошла до него, грянула гроза.
— Удиви меня, — сказал Ликрам, протянув ему обруч и оружие.
