— Я покажу тебе путь. Я — Сёрчер.
— Да никакой ты уже не Сёрчер, Илайя. Место Силы на паузе. Мы все теперь — никто.
Она покачала головой, и её белёсые, будто седые волосы заколыхались.
— Я помню, Крейз. Помню чувство. Идём. Тебе будет больно. Алеф просила меня побыть с тобой.
Я взял её за руку.
Гайто одновременно тронул за плечо Райми.
— Идём, — сказал он. — Предлагаю разделиться. Там у нас две «каталки» свободные. Я и Лин возьмём одну, а вы с Сиби — другую. Двинемся в разные стороны. Складываем говно на каталки — и тащим к утилизатору. Эй! — прикрикнул он. — Давай-ка взбодрись. Начни работать руками, а там и голове полегчает.
Райми нехотя кивнула и отлепилась от двери.
Илайя волокла меня за собой с уверенностью автоэвакуатора. Я только и старался, что не споткнуться. Илайя же вовсе не смотрела под ноги. Она знала, куда идти.
Пищевой отсек. Тело Майлда. Жилой. Первая дверь. Мы остановились возле неё. Илайя посмотрела мне в глаза, кивнула.
— Значит, мне будет больно, — повторил я.
Илайя кивнула.
— А если я не хочу?
— Это не имеет значения, Крейз. — Илайя улыбнулась, и теперь уже я почувствовал себя ребёнком рядом с ней. — Это за пределами твоих желаний. Ты перечеркнул желания, поставив на их место долг. Долг, который ты сам взвалил на себя.
— Илайя… — Голос пропал, остался лишь шёпот. — Я ничего не понимаю. Кто я?
— Тебя не существует, — сказала Илайя. — Но ты в шаге от того, чтобы стать собой. Сделай этот шаг.
Как будто бы я оказался в вакууме. Всё исчезло. Ни ощущения опоры, ни звуков, ни тепла, ни холода. И каждый миг забирает жизнь.
Что-то уходило из меня. Опадало, как пожелтевшая листва с дерева.
И я поднял руку, торопясь, боясь, как бы я вовсе не рассыпался раньше, чем решусь.
Ладонь легла на панель.
И почему у меня такие странные руки? Эти короткие негибкие пальцы, эта плоть между ними… Так не должно быть.
Панель мигнула жёлтым, створки двери разъехались, и я вскрикнул, но голоса своего не услышал.
В каюте висел инопланетянин.
Он медленно вращался в воздухе и был очевидно мёртв. Просто на него как будто не действовала гравитация.
Вот он повернулся ко мне лицом. Но лица не было.
Вместо него была воронка.
— Нет, — прошептал я беззвучно.
Нет, это был не крикун.
И что-то огромное, страшное, как сам Кет, зашевелилось в памяти.
— Нет! — закричал я, не слыша своего крика.
«Почему ты идёшь задом наперёд?»
«Потому что я бегу от себя!»
И — звук. Из глубин памяти родился и зазвучал этот звук, сводящий меня с ума:
— У-у-у-ум-м-м-м-м-м! У-у-у-у-у-у-ум-м-м-м-м-м!
