Блестяще! Не будь я на собственном месте, я бы аплодировал, стоя в первом ряду. Так меня к стенке припирал пока только Минами… Не думал, не думал, что получу такой нокдаун от собственного брата.
— Конечно, — бормочу я, потому что ничего другого уже не остаётся. — Идём.
— И чтобы после сеанса сразу домой! — напутственно выкрикивает мама нам вслед, прежде чем закрыть дверь.
До самой остановки мы не говорим друг другу ни слова. Я крепко стискиваю телефон в кармане куртки и не хочу даже смотреть на часы. Теперь во всём теле появился навязчивый зуд под кожей, когда ты не можешь даже стоять смирно. Нужно обязательно куда-то идти или двигаться, чтобы он не сводил с ума. И дышать спокойно не выходит. Я то и дело покусываю губы.
Когда мы доходим до дороги, я на автомате шагаю на проезжую часть, чтобы перейти улицу к остановке.
— Сэймей, ты куда? — Рицка вовремя хватает меня за рукав, и я замираю, только сейчас сообразив, что ехать нам с ним в другую сторону.
Рицка отходит от меня и с деловым видом усаживается на лавку, болтая в воздухе ногами. Я топчусь на месте, поглядывая то на него, то на противоположную остановку. Не проходит и минуты, как к ней подъезжает именно тот автобус, который должен был отвезти меня совсем в другое место… Несколько человек выходят, неторопливо садятся новые. Как будто нарочно долго копаются, поднимаясь по ступеням. Как будто задерживают автобус специально для меня. Отворачиваюсь и только по фырчанию закрывающихся дверей понимаю, что автобус уехал.
А ещё через несколько судорожных минут приходит наш.
Устроившись на сидении рядом, мы с Рицкой смотрим в разные стороны: он — в окно, я — слепо перед собой. И всё продолжаю теребить в кармане мобильный, который весь уже скользкий от пота моей ладони.
Автобус тащится улиткой по совершенно пустой дороге. За рулём мне удаётся разглядеть дряхлого старичка в очках-лупах.
— Ну так что? — Рицке наконец надоедает смотреть в окно, изображая безмятежность, и он поворачивается ко мне.
— Это было жёстко.
Признавать своё поражение в эту минуту почему-то даже приятно. Этакая мазохистская смесь восхищения перед мастерством противника и досады за собственный проигрыш.
— Иначе бы она от тебя не отстала, — пожимает он плечами.
— Знаю. Просто… Где ты научился так мастерски врать?
— Не «где», а «у кого», — поправляет он меня выразительным тоном.
— Рицка…
— Нет, не хочешь — не говори. Это правда, наверное, меня не касается.
— Это коснётся тебя меньше чем через год, — в лоб говорю я.
— Я догадался уже, Сэймей. Просто раньше ты от меня ничего не скрывал. И наверное, скоро я даже пойму, почему делаешь это сейчас. Только… Это всё равно обидно.
— Ну прости, — примирительно целую его в макушку, и Рицка прикрывает глаза.
Я не хочу знать, который час, даже гадать не желаю, но, когда мы выходим из автобуса перед клиникой Кимори, первое, на что натыкается взгляд, — это большие электронные часы над входом, весело приветствующие меня красными цифрами «17» и «47». Теперь мой единственный выход — это оставить Рицку у сенсея, найти укромный угол и переместиться к Соби по Связи.
Но когда мы доходим до нужного кабинета и я уже заношу кулак, чтобы постучаться, Рицка вдруг дёргает меня за ладонь и с волнением заглядывает в глаза.
— Сэймей, ты ведь не уйдёшь сейчас?
— О чём ты?
Он опускает голову, колеблется несколько секунд, потом тихо бормочет:
— Пожалуйста, Сэймей, не уходи. Мне спокойнее, когда я знаю, что ты за дверью. Поэтому я не хочу ходить с мамой — с ней не так…
Я не просто желаю — я мечтаю уловить в его словах хоть крупицу лжи, но его хвост крепко обвивает лодыжку. Это искренний признак того, что он боится, или сильно нервничает, или всё вместе.
Дверь вдруг распахивается перед нами до того, как я успеваю ответить. Сяхоу-сенсей стоит на пороге с пустой грязной чашкой в руке — видимо, сполоснуть собирался до нашего прихода.
— Здравствуй, Аояги-кун, — сверкает он золотыми зубами Рицке, одновременно здороваясь кивком со мной. — Проходи, располагайся. В прошлый раз ты почти доделал тест, сегодня, думаю, мы закончим немного пораньше.
Рицка переступает порог и оборачивается, пристально глядя на меня.
— Так что?
— Я никуда не уйду. Обещаю, — вздыхаю я, и он робко улыбается в ответ.
Дверь перед моим носом закрывается.
Я абсолютно не представляю, что предпринять, когда достаю из кармана телефон. Но не успеваю открыть крышку, как он первым взрывается тревожной вибрацией, а по телу вдруг пробегает тяжёлая дрожь. Не особенно концентрируясь на ней, подношу телефон к уху.
— Соби…
И тут же морщусь, когда из динамика вместо голоса вырываются скрежет и шум помех. А потом наступает тишина. Не просто молчание или безмолвие улицы или закрытого помещения — а тотальная, пустая тишина.
— Сэймей…
Голос Соби звучит очень странно: будто и в вакууме, и с цепляющимся за него эхом одновременно. И в этот момент я понимаю, что это была за дрожь. Соби раскрыл Систему…
— Сэймей, всё пошло не по сценарию, я уже в Системе. Где ты?
