— Добро пожаловать, — скрипит Чома, и я отвечаю ему коротким поклоном.
Микадо светится от счастья, хорошо хоть в ладоши не хлопает. Нана продолжает обиженно копаться в телефоне. Кунуги выглядит растерянным.
— Значит, собрание продолжается? — хмурится он.
— Да, сегодня нам предстоит обсудить ещё кое-что. Раз уж теперь Совет полностью укомплектован, мы можем возобновить обсуждение приезда американской школы.
Рабочее место Совета организовано так, словно чтобы и здесь подчеркнуть полную демократию. В обычной комнате, похожей на школьный класс, в круг составлены семь широких столов с задней стенкой. Столы стоят так, что, не наклонившись, невозможно разглядеть, что творится в компьютере соседа.
В углу каждого монитора приклеена цифра от одного до семи. Точно зная лишь владельца «семёрки», я и так могу сказать, где чьё место. Всякий стол здесь — как будто маленькая квартира, крохотный кусочек жизни. На деле же — куча хлама, которым обитатели любых офисов умудряются обрастать с завидной скоростью.
Например, Микадо, проработавшая здесь меньше остальных. То, что её номер шестой и что она окажется моей соседкой, я понял, едва переступив порог. Монитор облеплен разноцветными стикерами, как персональная новогодняя ёлка. На столе куча папок и бумажек, служащих скатертью для нескольких пузырьков лака, зеркальца и пары девчачьих журналов.
Кунуги старается поддерживать на своём рабочем месте порядок, но делает это как-то уж совсем небрежно. Монитор подпирают книги по дактилоскопии и баллистике и японо-немецкий словарь. Приносимые газеты складываются на краю стола и, судя по слою пыли, даже не открываются. На всех выдвижных ящиках красуются исцарапанные ключом замки.
Что происходит за столом Нагисы, понять очень трудно, потому что весь он завален плюшевыми игрушками. Большинство из них, похоже, подарены: в лапах синих и красных медведей поздравительные вышивки на подушках, зайцев душат огромные ленты, которые обычно сразу же снимаешь, получив игрушку. Отдельно от всего зверья восседает что-то розовое и бесформенное — то ли собака, то ли заяц, то ли вообще какой-то монстр. Ухо пришивали несколько раз, глаза заменили разноцветными пуговицами, а судя по швам и кускам пластыря на животе, зверь — бывалый вояка и перенёс не одну операцию.
На столе Чомы ровные, но высокие стопки древних книг и пузырьки с какими-то старческими каплями под монитором. То, что это именно его место, ясно по отсутствию стула.
Минами и Нана появляются тут реже всех, если вообще появляются. Обе столешницы девственно чистые, если не считать пыли. Но место Наны узнаётся по характерным кругам на столе разной степени давности и беспроводной мышке. У Минами же возле монитора пресс-папье в форме бабочки, которым, при желании, и убить можно, нетронутая пачка сигарет и футляр для очков.
Место Хориэ самое захламлённое, как явный показатель его «полезности» и «активности» на работе. И оно больше всех напоминает настоящую маленькую квартиру. Чёрно-белые фотографии почивших родственников, кружка с надписью «Любимому дяде» с отколотым краем, свитер и рубашка в верхнем ящике, вместо каких-нибудь документов, сменная обувь под столом и почему-то крем для рук с истёкшим сроком годности.
Всё это барахло я утилизировал в первый же рабочий день. Под злорадным взглядом Нагисы и сочувствующим — Микадо таскался туда-сюда с чёрными мусорными мешками, пока на столе не осталось ни одного признака присутствия Хориэ. За уборкой-то и пришла мне в голову одна мысль.
Кое в чём Минами прав. Человек — это отражение той маски, которую он на себя надевает. Но маска не единственное зеркало. Мы отражаемся в наших знакомых и друзьях, в наших увлечениях, привычках и, главным образом, в вещах. Если по каждому из шести столов можно что-то сказать о его владельце, то что можно будет сказать обо мне, когда я обживу свой?
Эта мысль подтолкнула меня к решению ничего в Лунах не оставлять. Не то что компрометирующего — вообще ничего. В моём нынешнем опасном положении разумнее оставаться полностью стерильным. Всё, что я себе позволил — это переставить систему на компьютере, чтобы не удалять поштучно папки с чужими фотографиями и документами. А вся рабочая информация для удобства хранится на выделенном сервере, так что за потерю важных данных я не опасался.
С другой стороны, именно это «удобство» оказалось для меня совсем неудобным. Сервер фиксирует каждое обращение к нему, так что, зайдя от имени администратора, можно увидеть, с какой из семи машин во сколько к нему был сделан запрос и какие именно материалы просматривались. Более того, система знает, если какие-то файлы были скопированы на компьютер или другой носитель. Этой хитростью со мной вовремя поделилась Нана, расхваливая свою придумку, пока я сдуру не полез рыть подкоп ко второму серверу, на котором живут все программы по Бойцам и прочие засекреченные данные.
