Доступ к обоим серверам мне дали — оставалось только найти способ скопировать со второго нужные мне файлы, причём так, чтобы это не вызвало подозрений. Решение этой проблемы я нашёл изящное. Зная, что именно мой компьютер Минами обязательно станет проверять, в первые дни я только и делал, что лазил на второй сервер, находил личные дела бывших однокурсников и подолгу сидел над каждым из них, почти не вчитываясь в текст. Вначале у меня несколько часов было открыто, конечно же, дело Соби.
Потом я пошёл читать всё о программах тренировок и разработках, но наткнулся на гигабайты сканов рукописей и заметок с дремучей терминологией, непонятными сокращениями и тонной формул и уравнений. Почерк Ритсу и Нагисы я узнал тут же, а прочие засранцы из лаборатории Саган остались неизвестны, но это было не так важно. Таким образом отпал заранее хилый вариант просто прочесть, запомнить информацию и затем изложить её Кингу в письменной форме. Всё это писали генетики и учёные для себе подобных, поэтому необходимо было передать Кингу именно то, что я видел на экране монитора.
И я начал фотографировать.
Когда Хироши подарил мне мобильный, я радовался, что в нём нет никаких новомодных встроенных камер, интернета и прочей мишуры, которая меня всегда так раздражала. Но теперь стало ясно, что без этой самой мишуры мне не обойтись — не могу же я таскать на работу фотоаппарат! Я рассказал обо всём Хидео, и уже на следующий день Bloodless торжественно преподнесли мне телефон, с первого взгляда неотличимый от моего, но совершенно другой фирмы и с камерой. Повертев его в руках, я понял, что они всего лишь заменили корпус похожего по размеру телефона. Но сделали это так умело, что только держа оба в руках, можно сказать, где какой.
На работе я стал то и дело отрываться от компьютера, устало массировать шею и откидываться на спинку кресла, попутно вынимая новый телефон. Я даже научился держать его под правильным углом: чтобы глазок камеры был направлен на монитор, но в то же время было незаметно, как я фотографирую.
Первые попытки вышли неудачными: почти все изображения оказались смазанными, поэтому нужно было тренировать руку, что я и начал проделывать дома по вечерам. Но эта проблема была не главной. Наш общий рабочий кабинет — в целях безопасности, конечно! — оборудован камерами наблюдения. Я видел, какое изображение с них получается — из-за несовпадения частот мониторов и камер невозможно разобрать, что именно делает человек на компьютере, зато понятно, что он делает за компьютером.
Когда в кабинете находился кто-то ещё кроме меня, я, понятное дело, не мог сидеть с раскрытым телефоном в одной руке и щёлкать мышкой по файлам — другой. Но даже в одиночестве невозможно спокойно снимать. Если кому-то придёт в голову просмотреть записи с камер, сразу станет ясно, чем я здесь занимаюсь. Поэтому за одно выуживание телефона на свет удаётся сделать не больше двух фотографий: первую — в любое время и вторую — когда телефон ползёт в карман, но рука уже ложится на мышку. А файлов, которые мне ещё нужно скопировать — горы. Десятки папок, в каждой — десятки файлов, в каждом файле десятки страниц… Так что дело двигалось с черепашьей скоростью.
Поняв, что такими темпами не закончу и за год, я потребовал от Bloodless придумать, как упростить процесс. Они как раз находились на стадии фонтанирования разнокалиберными, но совершенно негодными идеями, когда в начале осени в «Семь Лун» наконец-то прибыла делегация из «Белого орла», приглашённая Микадо.
Безумный изматывающий день подошёл к концу. На часах уже почти одиннадцать, когда я наконец вваливаюсь домой и скидываю ботинки, едва попадая носком по пятке. В доме подозрительно тихо, и весь первый этаж погружён во мрак. Я настолько вымотан, что даже нехорошее предчувствие неспособно заставить меня двигаться быстрее. Лениво стягивая куртку, замечаю на лестнице съёжившийся Ушастый силуэт.
— Рицка? — шепчу в темноту. — Почему не спишь?
— Ждал тебя, — отвечает он так же тихо, и следом раздаётся хруст пакета с чем-то съедобным.
Хоть после проживания в Лунах я и отучился жевать всякую гадость вроде чипсов или крекеров, желудок болезненно сжимается, напоминая, что за весь день у меня во рту побывало лишь две чашки кофе. Только я представляю, как сейчас отправлюсь на кухню и разогрею себе остатки ужина, как на весь коридор раздаётся предательское урчание.
— Голодный? — беззвучно смеётся Рицка. — Иди сюда, у меня ещё полпакета осталось.
Добравшись до лестницы, на ощупь присаживаюсь на ступеньку и запускаю руку в пакет, с готовностью тыкнутый мне прямо в лицо.
— Это нелогично, — говорю я, нашарив крекер. — Тратишь деньги на печенье, чтобы потом налопаться им в сухомятку и полночи мучиться от изжоги. А потом тратишь деньги на врача и таблетки, которые спасут тебя от язвы желудка. И тогда ты снова сможешь лопать по ночам печенье, чтобы потом мучиться изжогой.
Рицка делает какое-то невнятное движение — видимо, пожимает плечами.
— Ты теперь всегда будешь так поздно приходить?
— Только когда аврал на работе.
