Дверь за кроватью закрыта, матрас и пружинный блок перед ней. Я находилась не на лестнице, в темноте, а лежала на спине в своей комнатке. Перед глазами все как в тумане, как будто я только что научилась видеть и пока не знаю, как это делать.
Я подождала, когда сердце успокоится. Когда очистится сознание. Вздохнула.
Лежа на полу и понимая, что, возможно, не смогу сегодня спуститься и придется пропустить вечеринку – тем более мне нечего надеть, – я услышала через окно своей комнаты голос.
Голос девушки.
– Ты новенькая. У меня для тебя кое-что есть.
Послышалось какое-то движение.
– Эй? – сказала я, но она не ответила, не сказала, кто она такая.
Перевернувшись, я увидела свисающее с подоконника платье, половина спускалась на пожарную лестницу, половина лежала на подушке. Оно приходило в движение на ветру и слегка блестело. Черное платье с переливающимися оттенками темно-синего. Коктейльное, в этом я была уверена, хотя прежде не совсем понимала, что это означает. На обхватившей одну из лямок записке отсутствовало мое имя, однако плохим почерком было выведено:
Тем вечером я пыталась забыть события прошедшего дня и думала лишь о том, что может случиться сейчас, сегодня. Я просунула голову в черно-синее платье, и оно обхватило мое тело до пола. Его ткань оказалась прохладной, снаружи скользкой от блеска, а внутри – мягкой как бархат. Молния слегка царапала кожу бедра.
Высоко на стене висело зеркало. Будь я выше, я увидела бы в нем и шею с плечами, но при моем росте оно обрезало подбородок. Отражение показало мне гнездо волнистых волос, слипшихся от пота, фиолетовый глаз, покрытую корочками раненую губу и две красных, как помидоры, щеки. Когда я встала на стул, чтобы посмотреться в полный рост, зеркало отрубило мне голову и остановилось у коленей. Я стала только телом. Я могла быть кем угодно, даже Моне, загадочной соседкой снизу, о которой шепчутся остальные, щедро делящейся содержимым своего шкафа.
Платье собиралось у моих ног. Я спустилась. Может, платье и длинное, для высокого человека, но, если удастся следить за подолом и не упасть, когда буду шагать, возможно, смешаюсь с толпой внизу.
Через несколько минут, собрав волосы, умыв и накрасив лицо, я направилась вниз. Спускаясь, я слышала разговоры внизу. Слова и смех поднимались по лестнице. Похоже, здесь собрались все девочки, живущие в доме.
Я застыла на пролете второго этажа, спряталась за углом. Последняя моя вечеринка оказалась ночным кошмаром, ошибкой. Я представила себе, как все жительницы «Кэтрин Хаус» атакуют меня, их бешеные лица окружают меня, окружают. Когда я убегаю, они преследуют меня – вниз по лестнице, и за входной дверью, размахивая палками, выкидывают за ворота на улицу и вопят, словно они не люди. Даже в воздухе пахло, точно это происходило снова, кислым пивом и потом, чем-то теплым, как будто мой рот полон земли.
Я не могла сбежать. Я принесла это с собой. Если закрыть глаза, я все это увижу, будто это никогда не прекращалось и ночь не заканчивалась.
Я развернулась, чтобы уйти. Хотелось закрыться в своей маленькой комнате.
Я поднялась на ступеньку, как кое-что привлекло мое внимание.
На мгновение мне показались знакомыми девочки на ближайшем портрете, висевшем в центре снимков 1920-х годов. Я не рассматривала фотографии этого десятилетия. Смотрела лишь более поздние, которые могли показать мне мою маму.
А теперь взгляд выхватил определенные лица. Клянусь, что видела прежде некоторые из них. У одной на лице были темные, отчетливо видимые веснушки, словно кто-то пролил чернила на ее лицо. Я наклонилась, чтобы получше рассмотреть ее.
В то же самое время по лестнице взбежала девушка и чуть в меня не врезалась. В темной одежде, с темными волосами и бледным лицом под косой челкой. Я ее знала. Гретхен, ее я встретила здесь первой.
Ее грудь вздымалась, и к ней снова была прижата книга в золотистом переплете.
– Ты опаздываешь, – возмущенно воскликнула она. – Заставила меня подниматься сюда за тобой.
– Ты шла за мной?
– Анджали не захотела. И мисс Би отправила меня. Кстати, ты чего так долго? Почти девять.
И тут она заметила мое платье, лямка которого сползала с плеча, и черты ее лица заострились.
– Я одевалась, – сообщила я. По правде, я проспала большую часть дня и начало вечера. Я не ела и не могла вспомнить, когда в последний раз у меня во рту оказывалась нормальная пища. А еще эта дверь в стене. Лестница. Заложенный кирпичом проход – куда и к чему? Платье от всего меня отвлекло, а Гретхен отвлекла меня от портретов на стене.
– Идем уже, – сказала Гретхен. Взяла меня за руку и потащила вниз по лестнице. – Если бы не ты, этой вечеринки не было бы. Ты – почетный гость.
– Правда? – с тревогой спросила я. Она еле слышно пробормотала последние слова, словно не хотела их произносить.
– Не притворяйся, что тебе не нравится.
