Лейси сказала, дверь вела в шкаф, но это ложь. В этот раз я взяла телефон с фонариком – он работал даже без сигнала – и за долю секунды поднялась по лестнице. Коридор, как и прежде, был узким и без двери – только поспешно возведенная стена из кирпичей. В этот раз я рассмотрела заполнившую проем кладку – с зазубренными краями и красную.
Я прижала руку к кирпичам. Холодные.
И здесь так тихо. Я нашла отверстие в кирпичах, которое запомнила и в которое могла заглянуть. Это должен быть выход на крышу, и мне, возможно, удастся последить за Моне, но, когда я прижалась к нему глазом, собрав все силы, увидела лишь темноту. Эта темнота не содержала ничего и никого, кроме воспоминаний, запрятанных туда, где их почти никто не мог найти, обнесенные стеной из кирпичей.
Мои глаза открываются.
– Я здесь. – Это я. Это мой голос. Я кричу в лес. – Куда вы делись? Я здесь.
Я кричу это в никуда, потому что они все уже ушли, забили на меня и даже не потрудились выгнать меня из леса к дороге. Горло болит, тело наполняют горячие потоки боли. С ногой что-то не так, а еще с глазом, поэтому я иду, скрючившись, как чемодан со сломанным колесом.
Я слышу ветер среди деревьев и больше ничего.
И тут чувствую, что приближается транспортное средство. Две фары светят ярче взорвавшихся звезд, и я машу.
Машина не останавливается.
Мимо с ревом пролетает грузовик, огромный и ярко-голубой, из глушителя выходит дым, колеса скрипят. По всему бамперу расклеены наклейки – их невозможно прочитать, – и что-то скрывают окна, потому не рассмотреть, кто внутри. Я в порядке. Как раз вовремя уклонилась.
Но я в смятении, заблудилась. Похоже, отпрыгнула слишком далеко и теперь не знаю, куда идти. В руке больше нет фонарика, и я не могу вспомнить, когда держала его в последний раз. Начинаю идти, точнее, пытаюсь. Отталкиваю с дороги ветки и ошибаюсь с тропинкой, которая вовсе не тропинка. Иду дальше и хочу добраться до дома, но в темноте непонятно, где выход, а где чаща, где обрывается след и где не проводятся вечеринки. Позади гектары леса, вершины холмов, скалистые берега и густые переплетения деревьев. И овраг.
Вытягиваю перед собой руки, целясь в блуждающие ветки, отмахиваясь от них, словно это поможет мне найти в темноте путь. Дорога где-то здесь. Я скоро буду дома – точнее, должна была бы там оказаться, если бы при каждом шаге не кричала лодыжка. Жаль, я не могу видеть заплывшим глазом. Жаль, что в голове раскаты грома, пытающиеся меня выпотрошить.
Возможно, я хожу кругами. В какой-то момент останавливаюсь, но впереди лишь темнота. Словно земля обрывается и весь мир находится там, внизу, где я его не вижу. Но могу добраться до него, если сделаю первый шаг.
Я очнулась у основания лестницы в шкафу, в голове стучал молоток. Было слишком жарко, поэтому я заползла в комнату. В маленьком пространстве царил беспорядок, кровать перевернута, чтобы можно было открыть дверь, ящики шкафа валяются на полу, и их содержимое разбросано, мамин портрет тоже лежит на полу. Я вернула на место матрас и забралась на кровать, но передо мной окно. Пожарная лестница, на которую я не смогла выбраться. Вид, которым я никогда не полюбуюсь. Все, чего никогда не сделаю, а хотела бы.
Я ухватилась за подоконник, приготовилась, вдохнула и вылезла. Сделала это, пока не передумала. Если бы кто-то наблюдал за мной с тротуара или из какого-то таунхауса, расположенного через улицу, если бы кто-то видел, как я выползаю на животе, пытаясь держаться ногой за оконную раму и не смотреть вниз, но случайно смотрю, после чего у меня кружится голова, а потом закрываю глаза и лежу, ощущая слабость и покалывание в руках, если бы это кто-то видел, то рассмеялся бы. Моне припала бы к стене от смеха. Тряслась бы от него, но не так, как я на этой пожарной лестнице из-за того, что земля так далеко, а надо мной бесконечное ночное небо.
Но все было в точности так, как говорила мама, – ощущение города наверху и вокруг меня, пульсирующего частотами со всех сторон. Это было нечто.
Теплый ветерок задувал в волосы, охлаждая пот на коже. Моне все еще там, наверху, а я здесь, внизу. И я заверила себя, что просижу здесь подольше. В какой-то момент я забыла, что нужно бояться, потому что закрыла глаза.
Похоже, я пролежала так на пожарной лестнице до рассвета, из окна торчала лишь верхняя часть тела. Если она и спускалась, чтобы провести ночь внутри, в кровати, как делают обычные люди, то я этого не почувствовала.
Когда я резко проснулась, снаружи было светло, и я дернулась, подготовившись к падению, которого не последовало. Я находилась в безопасности, меня удерживал крепкий черный каркас. На руке, что вцепилась в него, все еще надето кольцо с опалом – я поддалась сентиментальности и вышла с ним из дома, спала с ним и вынесла его на открытый воздух, где он мог соскользнуть, упасть вниз на пять этажей и найти пристанище у какого-нибудь везучего незнакомца с улицы.
Но везение ли это?
