Слов она не нашла. Зайдя с козырей, я сказал, что мне прямо сейчас надо собираться в командировку на несколько дней, а для нее есть специальное задание.
— Какое, Моть?
— Даже два. Во-первых, найти хорошую квартиру. Все заработанное я отдам вам с Сашкой. А сам переберусь в отдельную квартиру к работе поближе. Компания предоставляет жилье. Так что за меня не переживай…
— Я не могу эти деньги взять! — испугалась она.
— Можешь, можешь.
— Да ни за что!
Пришлось уговаривать ее, и в конце концов я нашел убедительные доводы.
— Боюсь даже представить, каким будет второе спецзадание, — засмеялась тетя Полина.
— Оно будет попроще. У Сашки каникулы, да и ты никогда нигде не была. А не слетать ли вам куда-нибудь на море?
— На море… — с сомнением повторила она, но ее глаза заблестели. Заискрили. — Это же дорого, наверное…
— Не дороже вашего здоровья. Съездите! Морским воздухом подышите, позагораете…
— А ты?
Пришлось напомнить про срочную командировку. Сам же решил для начала перебраться на базу, а там уж определиться с тем, где жить.
Моей доли с выполненного заказа покойного Артура Кана хватит, чтобы вылечить Сашке руку, а тете Полине переехать в район получше, с хорошей школой для брата. В том, чтобы подарить ей новый телевизор и абонемент в фитнес сложностей я тоже не видел. Денег хватит. После этого можно будет сказать, что две тетины мечты из трех сбылись. Да и на любовном фронте у нее все должно наладиться со сменой окружения…
В дверь позвонили.
— Сиди, я открою, — быстро сказал я, опережая тетю.
Подумал, что это Тайм, машинально глянул на мини-карту, но иконка клан-лида показывала, что тот во дворе. Я ожидал увидеть за дверью кого угодно, но там стоял… Вова. Гладко выбритый, в брюках и выглаженной светлой рубашке, он топтался на одном месте. Причесанный и посвежевший. И от него за версту разило одеколоном.
— Привет… — Он запнулся. — Матвей. Полина дома?
— Чего хотел?
Сзади появилась сама тетя:
— Моть, пусти его.
Я посторонился, впуская гостя, и прикрыл дверь. Сам прислонился к стене, сложив руки за спиной. Вова неуверенно оглянулся на меня, но я уходить не собирался.
— Я это… Попрощаться. Уезжаю я. И извиниться. В общем, ты это… Полин… Не держи зла. И ты, Моть, — обернувшись, добавил он. — Бес попутал, в долги влез. Когда проигрывал — бухал, когда выигрывал — бухал и того хлеще. А ведь мне тридцать пять скоро…
Вова уезжал на буровую. Сказал, что устроился вахтенным разнорабочим, а в промежутке между вахтами будет ездить в родной город, присматривать за старенькой матерью.
— В общем, прости меня, Полин. Ты баба хорошая, у тебя еще все будет. А я… — Он тяжело вздохнул и вдруг улыбнулся так, как умел, лицо разгладилось и на какой-то миг снова стало молодым и чистым. — Я тоже чего-нибудь хорошее еще получу… Прощай!
После ухода Вовы тетя Полина сначала поникла, а потом воспрянула духом:
— А я все-таки рада, что он за ум взялся, — сказала она. — Да и мне спокойнее, знать, что он далеко…
Я собрал нехитрые пожитки — ноутбук, сменное белье, пару джинсов и футболок, решив, что пора обновлять гардероб. Расцеловавшись с тетей и обнявшись с Сашкой, собрался уходить. На пороге остановился, почесал затылок и уверенно вернулся к его кровати:
— А знаешь, что, братишка? Держи! Дарю!
С этими словами я вручил ему свой новый ноутбук и, потрепав по голове радостно орущего Саню, вышел.
Спустившись на улицу, направился к машине Тайма, когда передо мной выросла тень какого-то парня. Приглядевшись к профилю, который высветила Мета, я вспомнил, кто это. Герман Марусевич, ухажер Оли Воронцовой. Он встал прямо у меня на пути, и я остановился.
— Ты же Матвей? — у него-то мета-интерфейса не было, а потому он меня узнал не так быстро.
— Да, я. А ты — Герман. Знакомый Оли.
— Я ее парень!
— Да? Поздравляю. — После всего пережитого я был далек от всего, что бы он ни хотел мне предъявить. А то, что он с претензиями, было легко понять по его набыченному виду, странному возбуждению и сквозившей в каждом слове агрессивности. — Пройти дай.
— Стоять! — рявкнул он. — Слушай сюда! Я везу Олю в Италию! Не в отпуск на неделю, а на два года, и оплачиваю ей учебу в школе моделей! Я должен понимать, в кого вкладываю деньги, тебе понятно?
— Рад за Олю.
— Нет, ты не понял. В «Лунном сумраке» у меня есть свои люди!
Он говорил о том клубе, где мы с Олей… В общем, где у нас все было.
— И?
— Че ты мне лепишь тут? Под идиота косишь? Не старайся, ты и так им являешься! Видели, как вы зависали в лаунже, а потом заняли вип-кабину! И закрылись там! Признавайся, что у тебя с ней? А? Было?
Парень был на взводе. Его отношение ко мне скакало от ненависти до презрения и, видимо, измерялось в зависимости от того, верил он в то, что Оля могла ему изменить со мной, или нет.
— Нет, — просто ответил я. — У нас с ней никогда и ничего не было, Герман. А если бы было, я бы стал самым счастливым человеком на свете. Так что я тебе реально завидую, чувак. А ты что, реально мог подумать, что такая, как Оля, и вдруг со мной?
