Мета-Игра. Пробуждение полностью

Может, мне и почудилось, но иллюзия была очень зримой: от меня к билборду по воздуху потянулись прозрачные струйки. Трепеща, извиваясь, они втягивались в залепившую поверхность стеклистую «икру», которая, оказывается, была и на внутренней стороне рекламного щита.

Я попытался встать, но не смог. Меня будто затягивало в пропасть без краев и дна. Что происходит? Ведь другие люди проходят мимо, и никто не гибнет, даже не падает, они только меняются в лице, теряя часть жизненной энергии. Может, для планктона мета-игрок — как деликатес?

У меня никогда не было депрессии, но я помнил минимум два сильных ее приступа у тети Полины. Ее накрывало после того, как она выгоняла очередного непутевого сожителя. Даже глаза менялись — становились тусклыми, безжизненными, она лежала на диване и ничего не могла делать…

Кажется, мне сейчас было еще хуже, чем ей тогда. Будто все депрессии мира разом влились в меня. И виноват «планктон». Вяло, без всяких эмоций размышляя об этом, я с огромным трудом распрямил ноги.

Усилия для этого потребовались такие, будто я выжал тяжелую штангу. Рука с баллончиком весила килограмм сорок. Я все же поднял его и другой рукой с трудом сорвал красный колпачок, а потом плеснул на билборд бензином. У хороших зажигалок он специальный, очищенный от масел, легко загорающийся…

Ноздрей коснулся бензиновый дух. Хотя запахи были приглушены, да и звуки доносились как сквозь толстый слой ваты, поэтому я едва ощутил его.

А может, планктон атакует меня так мощно потому, что ощутил угрозу для своего существования? Кажется, сейчас я умру. Даже эта мысль не вызвала никакого эмоционального всплеска, никакого отклика в душе. Умру — и ладно, может, так лучше, это существование все равно невыносимо…

Чиркнула Zippo: раз, второй. Я с отрешенным удивлением поглядел на нее. Мои пальцы — будто чужие — сами собой щелкали металлической крышечкой. А другая рука снова наклонила емкость, выливая весь оставшийся бензин на билборд. Нечто, находящееся внутри меня, какое-то внутреннее «я», еще противостояло атаке планктона, заставляя руки двигаться.

Перед глазами начало меркнуть — и вдруг в этом умирающем сером мире алым цветком вспыхнуло пламя.

Мне почудилось, что планктон ужаснулся, ощутив близость смерти. Он пыхнул в меня такой мертвенной волной, что я качнулся назад, но последним усилием воли толкнул свое тело обратно и вместо того, чтобы упасть на спину, повалился вперед.

Рука, сжимающая горящую зажигалку, ткнулась в билборд. Поверхность того была уже так залита горючкой, что полыхнула сразу. Руку обожгло, но боли я почти не ощутил.

Перед глазами колыхнулось что-то незримое, запузырилось, беззвучно вопя, содрогаясь… хотя как оно могло вопить и содрогаться? На миг мне показалось, что колония планктона соединена тонким прозрачным стеблем ментальной энергии с чем-то, находящимся будто за границей мира. Стебель бешено извивался, как подыхающая змея, передавая кому-то информацию про уничтожение этой колонии.

Я сделал шаг назад, ощущая бегущие по лицу слезы, и сунул зажигалку с легким пустым баллончиком в карман. И побрел, спотыкаясь, в обход билборда, почти ничего не видя и не обращая внимания на происходящее вокруг.

Постепенно мне становилось лучше, мир все еще казался серым и угрюмым, но он уже не был той мертвой пропастью без дна. Я протер рукавом глаза, поглубже надвинул на голову капюшон. Позади голоса стали громче — люди увидели огонь. Вскрикнула женщина. Я поднимался по лестнице, на меня никто не обращал внимания.

Сменяя друг друга, передо мной стали возникать системные сообщения: