Метафизика бытия полностью

Однако противники теории реинкарнации всё же не хотят принять очевидное и начинают утверждать, что подобное кажущееся противоречие гораздо легче разрешается, если вспомнить, что между Моисеем и Иезекиилем прошло шестьсот лет. И если евреям эпохи Моисея была нужна строгость закона, карающего до седьмого колена, то современникам Иезекииля это уже не было необходимо. Что на это можно ответить? Во-первых, прошло каких-то шестьсот лет и, как по мановению волшебной палочки, все люди вдруг стали сразу хорошими? Но разве не видно, что с каждым следующим поколением люди лишь всё более грешат, и это приведёт к тому, что они, в конце концов, так онечестивятся, что «на ура» примут антихриста. Во-вторых, утверждается, что в эпоху Моисея закон был более строгим. Но ведь речь идёт совсем о другом. Как это вообще возможно, с точки зрения всеблагости Бога и Его высшей справедливости, что бы закон карал человека за то, что тот никогда не совершал? Ведь если человек при Моисее был жестокосерден, то есть думал лишь о себе и своей выгоде, то какой смысл был в наказании его правнуков, до которых этому жестокосердному не было никакого дела? В-третьих, сколько времени прошло между Иезекиилем и Христом? Однако в то, что сын несёт вину отца своего, народ продолжал верить, что видно хотя бы из нижеприведённого отрывка из Евангелия:

— Ученики Его спросили у Него: Равви! кто согрешил, он или родители его, что родился слепым? [1 Иоан.9:2]

В-четвёртых, выражение «гораздо легче разрешается» указывает лишь на то, что подобная простота как говорится «хуже воровства». Если бы, например, в Библии ещё через шесть сот лет после Иезекииля опять появилась фраза о наказании за грехи отцов, то оппоненты смело объяснили бы её также «просто» — тем, что Бог, видя вновь появляющееся жестокосердие в людях, стал опять наказывать их до четвёртого рода.

Критики теории перевоплощения любят ссылаться на книгу диакона Андрея Кураева "Раннее христианство и перевоплощение душ", и в частности на статью о реинкарнации профессора РАН, востоковеда Шохина В.К. приведённой в ней. Попробуем и мы трезво разобраться в приводимых Шохиным аргументах.

— Прежде всего нельзя не вспомнить об одном давнем аргументе, в котором сомнению подвергается сам ретрибутивный принцип, составляющий raison d’etre данного учения: “падшие” люди наказываются воплощением среди демонов, животных и насекомых, при котором они, с одной стороны, не могут в их “новом” состоянии радикальной деградации осознать ни меры своих прежних проступков, ни степени своего наказания, с другой — прочнейшим образом “закрепляются” в этих формах в своем падшем состоянии.

Хочу заметить, что концепцию перевоплощения человека в низшие формы разделяют далеко не все. Я, например, отношусь к их числу. В пифагорейско-платоновской традиции было принято учить о перевоплощении в низшие формы. Ксенофан, например, даже написал эпиграмму на Пифагора:

— Как-то в пути увидев, что кто-то щенка обижает, он, пожалевши щенка, молвил такие слова: “Полно бить, перестань! живет в нем душа дорогого друга: по вою щенка я ее разом признал.

С позиции здравого смысла, подобная реинкарнация может быть допустима, если она является лишь временным наказанием грешника, перед последующим воплощением его опять же в человеческое тело. Например, был человек живодёром, и в наказание за издевательство над собаками, его дух, после смерти, реинкарнировали в тело собаки. Та через месяц окажется у подобного живодёра, который живьём снимет с неё шкуру. Следующее воплощение для этого духа будет опять человеческим, но как вы думаете, останется ли подсознательный ужас от пережитого в душе вновь воплощённого человека? Будет ли способен такой человек в своей новой жизни повторно поднять руку на собаку? И заметьте, ничего ужасного, с точки зрения справедливости, не произошло. Просто на живодёре было реализовано предостережение «не делай другому того, чего не хочешь себе».