Метафизика любви полностью

Но в нашем контексте намного важнее вторая ошибка. Она гораздо менее радикальна. Она не приводит к деперсонализации - она заключается в том, что в отказе от личной жизни в нашем смысле просто усматривают особенное достоинство. Здесь идет речь о том, что идеальным поведением считается самопожертвование, в чистом ценностном ответе "алкание Царства Небесного", причем "объективному благу для нас" не остается места. В этом нет радикальной деперсонализации - лишь потеря личной жизни, и тем поучительнее в нашем контексте сравнение этого менее радикального типа поведения с выше рассмотренной позицией. Речь идет о том, чтобы понять различие, существующее, с одной стороны, между человеком, у которого есть личные желания, надежды и стремления, но который готов отставить их, если на то будет воля Божья, выражающаяся в требованиях к нему ценностей или как Его непостижимое произволение, на которое человек отзывается своим fiat (да будет), - и, с другой стороны, человеком, который отказался от личной жизни, больше не питает никаких надежд и желаний, для которого не существует "объективных благ", а только само по себе ценное, Царство Божье и его правда. Но Христос ведь сказал: "Ищите прежде всего Царства Божьего и его правды", а не: "Ищите только Царства Божьего". Идеалом в этом случае является amour desinteresse. Конечно, такой человек горячо ревнует о славе Божьей, но личного счастья уже не существует для него - даже самого возвышенного счастья unio с Богом в visio beatifica.

Конечно, существует ложная религиозная установка и прямо противоположного характера. Мы имеем в виду жизненную позицию людей, настолько сосредоточенных на своих объективных благах, что Бог для них играет роль лишь абсолютного господина, управляющего их судьбой, а не представляет собой объективного блага, превосходящего все остальное. Это люди, которые вполне готовы слушаться Бога, не нарушая его заповедей, и которые также знают, что всецело зависят от Него. Но Бог не является для них величайшим источником счастья, им неведома подлинная любовь к Нему, они не устремлены к Христу. В Боге они прежде всего видят господина, которому должны подчиняться, - властителя их судьбы. При этом мы не имеем в виду людей, чье существование определяется гордыней и чувственностью, а также чистых эгоистов. Они могут быть нравственными, совестливыми людьми, но не имеют истинной связи с Богом. Мы касаемся этой ложной установки потому, что она является в определенном отношении наглядной противоположностью установки, при которой отказываются от личной жизни.

Но было бы ошибкой полагать, что у подобных людей "слишком интенсивная" личная жизнь, в то время как у вышеупомянутых ее "слишком мало". Такая антитеза совершенно не соответствует истинному положению вещей. Ложность рассматриваемой позиции в конечном счете заключается не в том, что личная жизнь слишком "ярка" или "интенсивна", а в том, что последняя в качественном отношении не такова, каковой должна быть. У людей, видящих в Боге лишь господина и властителя их судьбы, личная жизнь искажена, поскольку отсутствует важнейшая и высшая часть личной жизни, а именно - любовь к Богу. Это опять-таки тесно связано с тем, что игнорируется приоритет чисто ценностноответного поведения. И, как уже сказано, это приводит не к усилению личной жизни, а, напротив, к тому, что она не находит своего высшего выражения. Напрашивается мысль, что личная жизнь на земле относится к разрешенным вещам, но что еще достойнее отказ от нее в той форме, когда для человека перестает существовать всякое личное благо и он занимает исключительно ценностноответную позицию. Разве поведение, когда "ищут" только "Царства Божьего", не является просто более высокой ступенью поведения, когда "прежде всего ищут Царства Божьего"? И поэтому разве первое не лучше, не богоугоднее? Но это не так. Личная жизнь составляет смысл и сущность человека. Он таким замыслен и создан Богом, и одним из его достоинств является то, что ему свойственна полноценная личная жизнь, даже если вопрос о его счастье находится на втором месте. Это становится очевидным, когда мы принимаем во внимание святое человечество Самого Христа. Сам Сын Человеческий оплакивал смерть Лазаря, Он оплакивал Иерусалим и молился в Гефсиманском саду: "Если возможно, да минует Меня чаша сия". Необходимо еще и еще раз подчеркнуть: личная жизнь является смыслом и сутью человека, и полнота его существования есть необходимое условие пылкости ценностного ответа и ревностной преданности Богу и Его воле. Личная жизнь достигает своей кульминации в личной любви к Христу и в сердечном стремлении к вечному единению с Ним. Как бы ни изменяла вечность содержание личной жизни, она одновременно является высшим завершением последней.