Я взвешиваю, не начать ли «работать» уже с этого момента, например, не спросить ли, а как сама Эля, когда была маленькой – тоже любила качаться и раскачиваться? И как ее родители на это реагировали? Но отметаю эту мысль, просто запоминаю ее, а вернее, записываю. В работе с карточками важно точно записывать выражения клиентов, чтобы цитировать их потом и использовать образы, не вкладывая в них свой, а не их смысл.
Боюсь, что такая критикующая и желающая сбежать мама, как Эля, не вызывает симпатии у читателей. Однако острота и напряжение ее переживаний, связанных с ребенком, выплескивающееся через край разочарование, не вызывающее, возможно, эмпатии и теплоты по отношению к ней, объясняются историей ее драматического ожидания Ребенка. В течение двадцати пяти лет после замужества Эля наблюдала, как у ее сестер и братьев (а их у нее семеро) один за другим рождались и подрастали дети. Некоторых племянников она любила, была к ним привязана, ко всем ходила на дни рождения и дарила скромные подарки, а своих детей так и не рождалось. Она и профессию правильную подобрала – воспитатель. И вот уже и у племянников появляются дети… Эля с мужем переехали подальше от большой семьи, построили красивый дом с детской комнатой. Посадили собственноручно фруктовый сад. Он уже плодоносит. А детей все нет и нет! На фотокарточках, принесенных Элей на одну из наших встреч, я увидела молодые красивые лица. Веселые! Жизнерадостные. В окружении друзей, гостей. А сегодня передо мной сидят двое усталых пожилых людей. Длительное, мучительное, дорогое лечение. Процедуры, консультации. Выкидыши после искусственного оплодотворения. Молитвы. Ее мечта о дочке стала почти навязчивой идеей. Вся жизнь была подчинена только одной цели – родить. И наконец, после семи месяцев, проведенных в постели, – успех! Эле было сорок восемь. Сколько пережито боли, физической и душевной, сколько отдано сил, сколько перефантазировано, переожидаемо. Сколько заплачено… И вот – мальчик, недоношенное существо с грузом всех этих двадцати пяти лет. На фотографиях, где Захару годика два или три, он в Элином парике. «Правда, чудная девочка? Похож на меня, да? Все говорят, что в моем парике он – вылитая я!»
Сегодня Захару восемь. Он уже не согласится примерять мамин парик. Он – мальчик, он любит свой кружок карате, любит драться с мальчишками, обожает велосипед и бассейн. Захар – сорванец, от нескончаемой критики превращающийся из веселого и радостного ребенка в нервного, капризного, требующего постоянного внимания. А от того, что мама его отталкивает, он требует новых доказательств ее любви, «проверяет» ее постоянно, снова и снова нарушая границы приемлемого для нее «культурного» европеизированного поведения. Замкнутый круг, из которого маме хочется улететь. Насовсем? Одной? Или передохнуть? Или всем вместе перенестись в фантазию о семье, где все правильно, чисто и красиво и где уважительно относятся ко взрослым?
Однако вернемся к папе Леону. Он выбрал картинку, изображающую человека за рулем, в лобовом стекле видна лента шоссе.
Я в раздумье. Вернее, на распутье, пользуясь «дорожными» терминами. Лучшее решение, когда ты на распутье, поделиться сомнениями со спутниками.
