Метафорические карты полностью

Г.: Замечательно, что у всех такие разные карточки и разные рассказы. Это интересно. И есть из чего выбрать. Видно, какая у вас разносторонняя семья. Вы поговорили и про то, какая должна быть семья. И про ощущения того, что не нравится сейчас. И про то, что не так важно, куда ехать, а главное – как. Вы хотите, чтобы вам было хорошо вместе. И Захар хорошо добавил про море, рассказал нам, чего бы ему хотелось. Сейчас я раздумываю над тем, как нам поступить дальше. По правилам игры вы можете или подумать, как объединить все ваши выбранные карточки, или попробовать вместе найти другую, объединяющую карточку. Сейчас вы знаете, в каком направлении хочет двигаться каждый из членов семьи, но нужно найти объединяющее направление. Как мы поступим?

Давая такого рода задание, предоставляя семье делать выбор, я могу познакомиться с тем, как в этой семье принимаются решения, в чьих руках находится руль управления, а кто подливает в мотор бензин, являясь скорее энергетическим, а не управляющим звеном, кто тормозит, а кто затормаживает.

Можно было бы подумать, что Эля – диктатор в этой семье. Отнюдь. Леон хоть и тихий, а гнет свою линию настойчиво. Эля стремится присоединиться ко мне как к авторитету и получить мое одобрение, но она же и «нападает».

Э.: А разве нет четких правил? Мне это мешает.

Г.: Правило состоит в том, что вы, как семья, как единица, выберете единую цель. А как вы это сделаете, правила не говорят.

Между тем перебирание карточек решает проблему. Видно, что без слов, просто следуя интуиции, семья сделала выбор. Они ищут общую карточку.

Л.: Конечно, мы хотим научиться, что делать, чтобы Захар слушался. Мы хотим, чтобы вы нас научили. Мы для этого и пришли к профессионалу.

Э.: А вот у меня уже сейчас есть вопрос, что нам делать, когда…

Г.: Эля, пожалуйста, запомните ваш вопрос, мы обсудим его позже. То, что вы сейчас делаете сообща – очень важно. И мне кажется, у вас хорошо получается. Продолжайте.

Леон и Эля тихо переговариваются. Захару становится скучно. Он слоняется по комнате. Родители пытаются привлечь его приказами, но Захар не реагирует. Тогда Леон говорит: «Что ж, мы сейчас найдем карточку, где никакого моря не будет. Раз Захар не участвует, то и моря нет. Каждый должен свое мнение отстаивать».

Захар возвращается в наш кружок, родители показывают ему карточку, на которой есть все: река, мостики и дорожки, а на горе стоит город.

Л.: Вот здесь все есть, только мостик крепче. (Обращаясь к Эле.) Это чтобы ничего не качалось и не падало. Чтобы мы все контролировали, как ты хотела. И чтоб ребенку все было понятно, чего мы хотим от него. (К Захару.) И речка. Это как будто твое море.

З.: А когда поедем к морю?

Л.: Ты ведь и бассейн любишь. Сходим в бассейн, ладно?

Г.: Мы приближаемся к концу сегодняшней встречи. Важно, чтобы мы договорились, чего вы ожидаете от терапии, куда хотите прийти, как хотите измениться. Что, вы думаете, надо изменить в семье, чтобы вам было комфортнее, устойчивее, по выражению Эли, чтобы было хорошо вместе, чтобы, как сказал Леон, вам было все равно, куда ехать, главное – вместе? И чтобы желания всех членов семьи по мере возможности исполнялись?

Э.: Думаю, вы хорошо это сформулировали. Нам, как родителям в не молодом возрасте, сложно воспитывать мальчика, у которого есть трудности со вниманием и непоседливость. Мы хотели бы задавать вопросы, чтобы вы нам давали профессиональные ответы.

Это уже очень неплохой шаг. Родители переносят акцент на себя. Они еще пока хотят получать консультации, а не психотерапию. Они еще уверены, что только новые знания смогут изменить ситуацию в их семье. Тем не менее с помощью игры в выбор дороги и использования соответствующего словарного запаса они смогли посмотреть иначе на свое участие в терапии, перенести фокус с ожидания изменений в ребенке на изменения в семье.

В этом рассказике я собираюсь поведать о том, как использовала «дорожные» карточки в работе с мамой моей маленькой «клиентки». Илана – совсем молодая женщина, однако жизнь у нее была нелегкая и насыщенная. Она не была настроена делиться со мной подробностями, поскольку не имела опыта общения подобного рода, стеснялась самой ситуации терапии и саботировала мои попытки вовлечь ее в какое угодно действо: игру с детьми, рисунки, диалоги. На протяжении многих первых встреч Илана вела себя очень критично по отношению к дочке, позволяла себе говорить о ней со мной в третьем лице и не принимала наших взаимоотношений «терапевт – клиент». Она чувствовала себя «заказчиком» у мастера по починке сломанных вещей. Карточки же многое изменили в течении терапии.

Итак, Илана и Лейла.