Матрас слегка прогибается, когда Барни ложится на безопасном расстоянии от Робин, насколько позволяет её кровать. Робин накрывает их обоих одеялом и чувствует себя полной идиоткой.
– Спасибо.
– Не за что, – Робин слышит, как дышит Барни, чувствует тепло его тела так близко. Это глупо, она давно не девочка-подросток. Она сильная, независимая женщина, которая знает, что она хочет. Тут нечего стыдиться.
– Ты всё ещё хочешь сделать хет-трик?
– Что? – мгновенно поворачивается Барни.
– Трое на трое, – Робин проводит рукой по его животу, едва касаясь кожи. Пусть это и не совсем честно. Нервы натянуты до предела, в чем, считает Робин, виноват Рэд Бул.
– Это не был подкат, клянусь, – шумно выдыхает Барни. – Ваш диван правда отстой.
Робин запускает пальцы под резинку его трусов.
– Только секс и только сегодня. И на этот раз это точно должно остаться между нами, потому что… – оставшаяся часть предложения теряется, так как Барни стремительно накрывает её губы своими.
– Я сама деликатность, – ухмыляется он, и Робин смеется, приподнимается и садится сверху. Барни подается бедрами ей навстречу, и издает тихий стон; через тонкую ткань Робин чувствует возбуждающую твердость его члена.
– О, да. Ладно, это несомненно, абсолютно, совершенно точно был подкат.
– Я знаю, – говорит Робин и, потянув за край, снимает через голову свою футболку. – Поздравляю. Это сработало.
Робин узнает выражение лица Барни, видела его десятки раз в «Похотливом леопарде»: то самое «Ура! Сиськи!» выражение лица. Это значит, что мозгу Барни требуется секунд пять-семь на перезагрузку, а затем:
– Офигенно, – шепчет он, и Робин мягко усмехается, потому что она думает о том же.
Что-то щелкает и встает на свое место, словно маленькая шестеренка в сложном механизме часов, и стрелки циферблата начинают свое движение.
========== Удерживать равновесие ==========
Робин оказывается права: на следующий день всё остается по-прежнему.
Она просыпается очень даже удовлетворенной; Барни целует её в плечо раз, другой, и прежде, чем Тед начинает подавать признаки жизни из своей комнаты, Барни уже и след простыл. И вечером в МакЛаренс всё именно так, как и должно быть, словно ничего и не случилось.
Если Барни захочет, он может быть великолепным в чём угодно.
Со временем Тед все меньше и меньше впадает в меланхолию и всего несколько недель спустя возвращается в свое привычное состояние: безнадежного романтика. За это время Робин успевает повстречаться с тремя разными парнями, которых зовут Рон, а Барни продолжает быть Барни. Ему так и не удается подцепить лесбиянку, поэтому Маршалл предлагает ему надеть парик, а Робин одалживает тушь.
– Я снова в строю, – однажды вечером заявляет Тед. Робин и Барни отвлекаются от раскладывания двойного пасьянса (Барни выигрывает, но только потому, что жульничает немного больше, чем сама Робин).
– Наконец-то ты побрился! – Барни бросает карты на стол. – Приоденься, Тед!
– Не-а.
– Ну ладно, тебе все равно не нужен будет костюм там, куда мы отправимся. Ты с нами, Робин. Это будет леген-подожди-подожди-дарно!
Они непонимающе смотрят на Барни, когда, назвав место назначения, он усаживается на переднее сидение, и такси начинает движение.
– Остров Эллис(1)? – изумляется Тед. – То легендарное место, в которое ты нас тащишь – это остров Эллис?
– Мы что, будем знакомиться с подростками, которые приехали на экскурсию с классом? – забавляется Робин. – Я почти уверена, что за это нас арестуют. И несмотря на то, что это было бы «легендарно», я всё-таки неподходяще одета для тюрьмы.
– Вы вдвоем ничему от меня не научились, – Барни оскорблен до глубины души. – Ну же, Тед, порадуй меня! Кто в первую очередь увлекается генеалогией?
– Эм-м… старушки и одинокие кошатницы?
– Неверно! – он поворачивается к Робин. – Щербатски, заставь меня тобой гордиться.
Робин тяжело вздыхает:
– Девушки, обиженные на своих отцов.
– Девушки, обиженные на своих отцов! – хлопает в ладоши Барни. – Друзья, вы только представьте: сотни одиноких молодых девушек в поиске истории происхождения своей семьи пытаются заполнить ту эмоциональную дыру, которая зияет со времен их несчастного детства. Слишком просто.
Робин достает сигарету и зажигалку, затягивается, игнорируя нахмуренный взгляд Теда:
– Ну хорошо, для вас двоих звучит просто отлично. А мне-то там что делать?
– Всего одно слово, – елейно улыбается Барни, – охранники. Сильные и крепкие парни в форме, пышущие гневом и разочарованием от того, что в третий раз завалили экзамен в полиции, но все равно имеющие право носить при себе оружие.
Робин непроизвольно напрягается: слишком уж хорошо Барни знает, что ей нравится.
– Ну ладно.
Поездка на остров Эллис действительно становится легендарной, но не потому, что всё идет как по маслу. В тот самый момент, когда Робин у турникетов флиртует с Филом, охранником Музея, из ниоткуда появляется Барни, хватает её под руки и тянет к выходу.
– Время делать ноги, Щербатски.
Тед волочится следом:
– Вперёд, вперёд, вперёд!
