– Без проблем, – сказал я. Ничего особенного. То же самое было во времена панка. Я потерял счет количеству групп, у которых я брал интервью для Sounds и которые больше не хотели носить ярлык просто «панков». «Новая волна» была новым желаемым прозвищем будущей поп-интеллигенции, и ты должен был писать именно так, если хотел с ними дружить. То же самое было со всеми старыми группами Новой волны британского хеви-метала. К тому времени как я начал писать об Iron Maiden и Def Leppard для Kerrang! у меня даже мысли не возникало описывать их как часть Новой волны. Этот трюк был нужен для того, чтобы добавить себе известности в ранние годы, но потом после второго или третьего альбома превращался в занозу. Новизна поистрепалась, и все отчаянно пытались отдалиться от него. Никто не описывает Pink Floyd как психоделику, не так ли? Или Beatles как битников или моп-топеров, не дай бог.
– А что второй? – спросил я, нетерпеливо глядя на кокс.
– А, это, – сказал он мне, протягивая скрученную фунтовую банкноту.
Я втянул пару крупных кристаллов и откинулся назад, борясь с нахлынувшей тошнотой из-за того, что один из кусочков просочился в горло.
– Почему… Им не нравится кокс?
– О нет, очень даже нравится. Даже чересчур, мать их! Нет, если они узнают, что у нас он есть, нам ничего не останется.
– К черту тогда, – ответил я.
– Вот и правильно…
Мы сидели там пару часов, занимались своим делом, готовились пойти в студию и встретиться с группой. Мне нравился Джем. Он был старой закалки, знал, как начать вечеринку. Группе повезло, что он был с ними. А теперь у них буду еще и я. Не трэш-писатель, а настоящий мейнстрим-критик был здесь, чтобы даровать свое благословение – или что-то в этом роде. Я стал для них частью всей этой хвастливой рекламной болтовни, когда меня пригласили прилететь в Копенгаген, чтобы оценить их новый альбом Master of Puppets. «В этот раз все по-другому, – продолжали повторять мне. – Это то, что позволит им вырваться в мейнстрим».
