В те редкие ночи, когда группа бронировала маленький мотель, Джеймс и Ларс останавливались в одной комнате, а Клифф и Кирк – в другой. Следовательно, даже тогда разграничение членов группы по иерархии было отнюдь не условным, оно было установлено и строго поддерживалось. Но у этого была и положительная сторона: «Мы с Клиффом были соседями по комнате, – пояснил мне позже Кирк Хэмметт, – и в первые несколько лет мы буквально жили в карманах друг у друга. Я хочу сказать, мы были очень близки». Поздно вечером после концерта «я доставал свою гитару, и он доставал свою, потому что он не очень часто играл на басу за пределами сцены, ему нравилась гитара. И мы просто импровизировали. Мы играли все подряд. Мы слушали музыку друг друга. У нас были схожие интересы. Он увлекался фильмами ужасов и Г. Ф. Лавкрафтом, так же как и я. Он принимал кислоту и говорил мне: «Эй, приятель, я только что принял кислоту, не говори ребятам ни при каких обстоятельствах». А я отвечал ему: «Конечно, чувак. Никому ни слова». Он знал, что мне это не нравилось, но его это не волновало». Выступал ли Клифф под кайфом на сцене? «О да, конечно, и очень часто. Грибы, кислота – вся эта тема. Но ты также должен понять, что на эмоциональном уровне Клифф был старше… Не сильно старше, но старше, и в этом была большая разница. Я имею в виду, что мы все на него равнялись, потому что у него было больше жизненного опыта. Он был тем, кто излучал больше всего уверенности, понимаешь, но он также был самым человечным парнем, с правильным чувством морали и этики. Там, где мы были готовы резать и жечь, найти и уничтожить, он делал шаг назад, задумывался и только потом резал и жег, находил и уничтожал. Это был парень, который садился и слушал Eagles и Velvet Underground. Он подсадил нас на R.E.M, на Creedence [Clearwater Revival]. Ему также нравились Lynyrd Skynyrd, и это по-прежнему хорошая вещь. Клифф Бертон во многом опережал свое время».
В конце тура был небольшой перерыв, достаточный лишь для того, чтобы подготовить больше дат выступлений от одного до другого побережья до Рождества, и на этот раз они должны были выступать одни. Но они не будут дожидаться Рождества, чтобы начать праздновать. «Мы пили изо дня в день и едва ли делали передышку, – вспоминал позже Кирк в интервью Playboy. – Люди вокруг нас падали как мухи, но мы держались. Наша репутация начала нас обгонять. Я не помню тур 1983 года, мы начинали пить в три или четыре часа дня». Джеймс: «Мы крушили гримерки, просто потому что так было надо. Потом ты получил счет и говорил: «О! Я не знал, что Пит Таунсхенд заплатил за эту лампу!» Возвращаешься из тура, и у тебя нет денег. Ты купил мебель для кучи промоутеров».
Теперь они даже собирали поклонниц на своих шоу. «Девчонки всегда были, – возражал Хэмметт: – Просто они не особенно отличались от парней». Ларс позже сказал Playboy, как девчонки вставали в очередь, чтобы сделать минет. «Они говорили: «Эээ, она только что сделала этому парню…» И что? Не целуйся с ней взасос». Джеймс сказал: «Тогда мы все делили между собой, – добавляя: – Ларс очаровывал их, разговорами прокладывая путь к постели. У Кирка было миленькое детское лицо, которое привлекало девочек. А у Клиффа был большой член. Думаю, об этом ходили слухи». К концу тура у них всех были «лобковые вши пару раз или половая инфекция».
