-Вы иностранка? - прозвучал вопрос.
-Можно сказать и так, - Коваль кивнул.
-Хорошо я помогу вам. Давайте попробуем, - он улыбнулся. Улыбка у него была обаятельная.
-Вы проживаете в общежитии? Я провожу вас. Уже темнеет, - и мужчина прихватив мою сумку, взял меня под локоток и не обращая внимания на мои отговорки, повел за собой.
На следующий день я обратилась к Стайски за помощью. Профессор негласно оставался моим лечащим врачом, ненавязчивая выспрашивая меня о состоянии моей памяти. Он был единственным, кто знал обо мне все, и действительно переживал за меня. Потому оставшись вечером после операции, я рассказала о возникших проблемах.
Сначала он очень сильно ругал меня. Но потом, видя мою упертость, согласился помочь.
Ян Коваль.
Когда я увидел испуганную женщину, зажатую в углу насмехающимися оборотнями, во мне все вскипело. Слишком часто мне приходилось видеть испуганные, заплаканные лица женщин во время войны. Я понимал, что ребята просто развлекаются. Всех поставила в тупик необычная ситуация. Нет, учиться женщинам на вечернем, никто официально не запрещал, но это было не принято. На вечернем, у нас учились только мужчины. Да и личностей обучающихся по двум специальностям одновременно было немного. Ребят я быстро осадил. На потоке было много военных, соблюдающих дисциплину. Все быстро поняли, что женщина просто по незнанию попала в ловушку деканата, предварительно оплатив обучение. Деньги были немалые, и вернуть их, вряд ли предоставлялось возможным. Бедолагу просто решили поставить на место. Однако, похоже, женщина этого просто не понимала.
Неожиданно прозвучавший отказ от предложенной преподавателем помощи, и последующее за этим осознание, что женщину не пугают низшие расы, вызвало во мне желание помочь ей. Не ожидая сам от себя подобного, я как староста, встал и предложил записать неудачницу в свою группу, взяв тем самым над нею шефство. Преподаватель, уже осознавший свою ошибку, объявив при всех о своем отношении к низшим расам, вынужден был пойти на уступки и прекратить насмешки. Женщина улыбнулась, и я понял, что она сможет здесь учиться. В ней не было фальши, это поняли все оборотни находящиеся рядом. И теперь все они были ее с потрохами. Я почувствовал, что меня это разозлило, но еще большее недовольство, вызывало во мне кольцо, блестящее у нее на пальчике.
После лекции я со злостью принялся отчитывать неразумную, но она довольно мило со мной соглашалась, нисколько не оправдывая себя, поставив меня в тупик своими ответами. Я даже подумал, что она немного не в себе, потому, что подобных рассуждений никогда не слышал от магов. Неожиданно пришло предположение о подставе имперской разведки. Я проводил ее до комнаты в общежитии, как она не сопротивлялась. И только убедившись, что она заперла дверь, ушел к себе, отягощенный мыслями об этой женщине. Следующие два дня новую студентку не было видно на лекциях. Оказалось, что она договорилась о досрочной сдаче экзаменов по общеобразовательным дисциплинам. Многие предметы были общими, и она их проходила на основной специальности. Все это я узнал в деканате. Где-то два, три раза в неделю мы встречались на спецдисциплинах. И она всегда ставила меня в тупик своими вопросами и высказываниями. Вопросы и загадки множились, а ответов не было.
Разъяснение пришло через две недели, утром во время тренировки от совершенно неожиданного человека. Этому человеку я был обязан жизнью. Бывший полевой врач Рогул Стайски, ныне архимаг целительского факультета, отыскал меня ранним утром, ради своей ученицы. Необычность слов и поступков объяснялась просто потерей памяти из-за травмы. В войну бывало всякое, и я видел подобных 'потеряшек' не раз. Однако обычно всегда находились люди, знающие хотя бы приблизительно пострадавшего человека. Но потерять молодую женщину - магичку в мирное время, казалось невозможным. Для Стайски она была любопытным экземпляром, и он надеялся - лучшей ученицей. Ее способности объяснял тем, что она, скорее всего уже училась. Память избирательная штука. Рогул подтвердил мои выводы о том, что познания о мире у магички очень малы. Совершенно отсутствовали и воспоминания о личной жизни. Мы долго говорили с ним о Глорис и он очень настойчиво просил меня об оказании помощи в защите девушки. И я дал свое согласие.
Катрин Глорис.
