– Я-то помню. Но в медицинском заключении по поводу его смерти сказано, что на теле Бабаева обнаружены десятки ран и гематом, сломана ключица, три пальца ног, и правая рука в двух местах. Там же делается вывод, что причиной смерти стали внутреннее кровотечение и отказ отбитых ногами почек.
– Это враньё! Полное, наглое, циничное враньё! Князев встал на пути какого-нибудь урода и теперь его хотят устранить.
– Не говори глупости. На чьём пути? Мы все дела расследуем вместе. Кому Князев мог наступить на больное место? Ты можешь привести пример?
– Не знаю. Но и поверить в причины смерти Бадаева я не могу.
– А письмо?
– Прочитай внимательно медицинское заключение! Разве не понятно, что его пытали? Так пытали, что человек был способен оговорить свою родную мать, а не только «мента», который его арестовал.
– Ты только, когда будешь давать показания, не наговори всего того, что я от тебя услышал.
– Это почему? Скажу. Обязательно скажу.
– Я тебе запрещаю!
– Ага, сейчас. Будет он мне запрещать правду говорить. Обязательно скажу.
– Ну и дура.
– Саня, ведь Князев хороший человек. Ты разве этого не знаешь?
– Знаю. Но «хороший человек» – это не профессия.
– Господи, Сашка, я тебя не узнаю. Если всё дело строится на предсмертной записке, то мои показания полностью разрушат все обвинения в превышении пределов допустимой обороны.
– Если бы дело только в этом было, я бы первым побежал доказывать, что Князев не виноват. Но оказалось, что всё гораздо серьёзней.
– Что?
– При обыске у него нашли незарегистрированное оружие и боеприпасы, а также наркотики.
– Это ты про Князева говоришь? – Шурочка в смятении вскочила с постели и заметалась по палате. – Не верю!
– Хо-хо-хо! – вздохнул горестно парень. – Я тоже не верил. Но, помнишь последнее дело со стрельбой из травматов?
– Да, а что там не так?
– Брат одного из подследственных принёс нашему капитану взятку. Князев принял. Но он не знал, что номера купюр переписали следаки из отдела собственной безопасности. Деньги изъяли у капитана дома при обыске. Это неопровержимый факт!
Закрыв лицо руками, она плюхнулась на кровать.
– Не может быть, не может быть. Если это правда, то, как жить дальше?
– Зря я тебе рассказал. Тебе надо выздоравливать. Давай поговорим на отстранённые темы. К примеру, куда мы пойдём в первую очередь, когда тебя выпишут?
Шура обнял подругу, нежно поцеловал и аккуратно уложил на постель, примостившись рядом. Он с любовью посмотрел на напряжённо сдвинувшую брови любимую и стал говорить ей самые нежные слова, поглаживая её длинные пепельные волосы. Неожиданно в дальней фазе этого процесса его рука коснулась корпуса золотого гаджета.
– Что это у тебя? О! – Адливанкин схватил золотой айфон и вскочил с постели: – Откуда он у тебя?
Поняв, что оправдываться бесполезно, Шурочка созналась:
– Князев дал!
– Ты знаешь, что его обвиняют ещё и в воровстве этой дорогой улики? В управлении все считают, что он его загнал на чёрном рынке. А айфон, оказывается, спокойненько лежит у тебя под подушкой. Что он просил с ним сделать?
Шура вздохнула и тихо ответила:
– Просил подобрать пароли и посмотреть, что содержится на диске.
– Получилось?
– Пока нет.
– Пока! – Шура потряс айфоном. – Не пока, а просто – нет! Я его реквизирую.
– Но я ещё не закончила.
– Господи, Шура, какая ты у меня ещё наивная! Я его передам следователю, ведущему дело Князева. И с капитана снимут хотя бы одно из многочисленных обвинений. А там, глядишь, и остальные развалятся. Всё! Пока! Я побежал.
Дверь не успела успокоиться в дверном косяке, как в неё вошёл доктор Данилян:
– Ну что, красавица, томограф освободился, пойдём, посмотрим, что у нас с головой.
– Что брать с собой?
– Ничего не надо, – доктор покосился в сторону входной двери. —Твой друг чуть не сбил меня с ног. Тоже хочет на больничную койку?
– У нас неприятности.
– Что случилось?
– Князева арестовали.
– Олега? За что?
– Страшно говорить. За наркотики, убийство, взятки.
– Князева? За наркотики? Что ты говоришь? Это враньё. Ой, как плохо! Оболгали. Слушай, нельзя в это верить!
– Я не верю. Но для чего это делается?
– Для чего люди врут и подличают? Ради денег, конечно. Ради власти.
В задумчивости доктор дошёл до двери, уткнулся в неё, но не открыл. Повернувшись, сказал хмуро:
– Наркотики, убийство, взятки, говоришь? – цыкнул он, качая при этом головой. – Вах, какой хороший человек! Только у хорошего человека могут быть такие крупные неприятности.
Цинизм, издевательство и пошлость – так обычно воспринимается юмор начальства подчинёнными.
В кабинете Бояринова сидел столичный гость. Они потягивали коньяк из бокалов для виски и улыбались жизни. О чём говорили? Ясно о чём. Так уж устроены мужики: при бабах они болтают о работе, на работе о бабах. У гостя было чуть одутловатое лицо с широко посаженными «рыбьими» глазами, аккуратным носиком с курносой пимпочкой на конце и маленьким ртом с чётко очерченным рисунком губ. Он рассказывал о своей любовнице:
