– Стреляй, Шурик, стреляй! Не слушай его! Ты же хотел на место Князева? Оно уже твоё. Я здесь тоже ненадолго. Завтра-послезавтра вернусь в столицу на генеральскую должность. А затем ещё выше. Ты же мечтал, чтобы кто-нибудь тебе оказывал протекцию. Её надо заслужить. Стреляй! Стреляй и ты с моей помощью взлетишь! У тебя будет всё! И главное – власть. Власть над этой серой массой, способной только терпеть и мычать. Поэтому – стреляй! Не слушай убогого. Или тебе нравится твоё нынешнее положение?
– Не нравится!
Раздался выстрел. Но пуля, ушла далеко в сторону, выбив из стены брызги дорогого кафеля.
– Шура, у тебя руки трясутся. Ты промахнулся мимо карьеры, – с трудом разжимая челюсти, съязвил Князев.
– Ну, ничего молодёжь не может, – резюмировал майор, держа в руках карабин. – На кого мы страну оставим?
– Ты чего, Адливанкин? Давно не проходил тест по стрельбе? – полковник пригубил из бокала и, сев в кресло для получения максимума удовольствия, крикнул: – Стреляй старлей! Чего ты ждёшь?
– Сейчас, сейчас, – Шура старательно выцеливал поверх головы Князева.
– Стреляй! – поддакнул Герус.
– Фу, надо отдышаться, а то конечности с дороги дрожат, – Шура согнул руку, подняв пистолет вверх.
– Да стреляй ты уже! – полковнику уже надоело ждать. – Подойди ближе, если ты мазила.
– Погодите, не так просто в человека стрелять. Тем более, когда под руку кричат.
Адливанкин вновь направил пистолет чуть выше головы капитана. Бояринов это заметил и недовольно прикрикнул:
– Куда ты так высоко прицел берёшь? Ниже ствол!
– Чтобы точно попасть, надо плавно опускать руку с пистолетом, – оправдался старший лейтенант.
– Если ты сейчас не выстрелишь, я сам пристрелю вас обоих, – пообещал Бояринов.
– Не промахнись, Шура. Одним выстрелом закончи это дело, – с трудом разжал кровавые лохмотья губ Олег.
– Насяльнике, можешь помолчать? Дай сосредоточиться!
– Адливанкин, ты скотина! – крикнула Настя.
– Все мне мешают, – проворчал лейтенант и нажал на курок.
Раздался выстрел. Пуля попала в цепочку наручников и вновь выбила из стены брызги кафеля. Князев мешком рухнул наземь. При виде этого полковник поперхнулся виски и не смог, как было условлено, потереть свой нос. Герус немного растерялся и, не зная, как ему поступить, крикнул:
– Ты чего, молокосос, наделал? Совсем офигел?
– Руки! – закричал Адливанкин, наведя пушку на офицеров. – Руки в гору!
Виталик с Сергеем переглянулись, и полковник, слегка кивнув головой, потянул пальцы к своему носу. Майор сделал движение стволом в сторону Адливанкина и тут же схватился за раненную ладонь. Выроненный им карабин загремел по полу.
– Тварь, блин! Ты меня ранил! – завопил майор.
– Руки! И без глупости! – Шура для убедительности тряхнул пистолетом. – Это в человека мне было трудно целиться. А вас, подонков, я, не моргнув глазом, продырявлю. Руки в гору я сказал!
Его губы были сжаты добела. Глаза покраснели от напряжения.
Офицеры медлили.
Выстрел! Вторая пуля разнесла бокал с виски в руке Сергея.
– Ворошиловский стрелок, хренов, – полковник медленно поднял руки.
Майор, прижав раненную руку к груди и морщась от боли и жалости к себе, поднял здоровую руку вверх.
– Ты! – стрелок навёл ствол на Виталия. – Раздевайся догола и полезай в бассейн!
– Мне нужна медицинская помощь. У меня кровь хлещет.
Раздался ещё один выстрел и майор прижал здоровую руку к окровавленной мочке уха.
– Ну! Шевелись! Или следующая пуля попадёт в колено.
Майор, трясясь всем телом, быстренько избавился от одежды и хотел спуститься по лестнице в бассейн. Но Саня остановил его:
– Трусы тоже снимай!
– Зачем?
– Снимай, паскуда, или хуже будет.
Погружаясь в воду уже без трусов, Виталик заныл:
– Я ранен, а в воде микробы. Я получу заражение крови. Это бесчеловечно.
– Теперь ты!
– Чего?
– Полезай следом! – приказал Адливанкин, наведя пистолет на полковника.
– Ты пожалеешь об этом.
Бояринов стал нехотя раздеваться. Шура подошёл к нему со спины и забрал пистолет, торчавший из портупеи. При этом он сильно ткнул стволом в рёбра Сергея.
– Полегче можно?
– Я и так ласково с вами обхожусь. Другой на моём месте пристрелил бы вас, как бешеных собак.
– За что? Это несправедливо.
– А ты думал, что за все твои дела тебе талоны на усиленное питание положены?
– Но два часа назад ты сам был готов мне подошвы лизать, лишь бы запрыгнуть на ступеньку последнего вагона.
– Дураком был.
– Опять склоняют «дурака» во времени!
– Лезь в бассейн, Сергей Леонидович. Лучше по-хорошему.
– Сука! Считай ты труп!
Настя крикнула:
– Шура, они планировали после того, как ты застрелишь Олега, тут же пристрелить тебя из карабина Князева.
– Я не удивлён, Анастасия Павловна.
Адливанкин собрал всё оружие. Бояринов продолжал медленно раздеваться. Посчитав, что без пистолетов «гестаповцы» не представляют опасности, старлей бросился к Олегу.
– Как ты, насяльнике?
– Хорошо, Шура. Лучше не бывает.
Адливанкин ухватился за торс капитана, пытаясь помочь ему встать. Но эта попытка принесла только боль. Тело Олега представляло собой отбивную котлету. Князев поморщился и выставил вперёд руку.
– Не надо помогать. Я сам встану. Лучше освободи Настю.
