-- О, Господи! Может это ты и привёз эту заразу сюда!
-- Я не мог привести сюда с собой злого духа! – возмутился Антон. – Моя душа чиста!
Лила испугалась. Отец, кажется, совсем потерял всякую связь с реальным миром.
Они дошли до машины, Антон усадил дочь на переднее сиденье. А потом развернулся назад, к дому.
-- Куда мы едем, пап? Почему мы повернули обратно?
-- Лечиться!
-- Но как? Ты же обещал отвезти меня в больницу!
-- Я ничего тебе не обещал! В больнице тебе никто не поможет! Но я знаю способ!
Когда они подъехали к коттеджу, Лила попыталась убежать, но Антон поймал её, ударил дважды с особой злобой по голове, вышибив всю волю к сопротивлению. А потом отвёл в свою мастерскую и туго связал ей руки и ноги скотчем.
-- Ты дура! – крикнул он из-за дверей. – Но я знаю, как тебе помочь! Потом ещё спасибо скажешь!
И надолго скрылся из вида. Лила рыдала от бессилия. Первые два часа она ещё пыталась освободиться, но отец связал слишком крепко, толстым слоем скотча. Руки затекли и немного посинели от недостатка крови. А когда она глянула в окно, выходящее на задний двор, то с ужасом осознала, что же задумал отец. Он разжёг на заднем дворе костёр…
Она снова попыталась высвободиться, но без результатов. Так она и просидела среди странных картин до самой ночи. Голод морил Лилу с особой силой. Со вчерашнего дня она не ела совершенно ничего. Иногда из коридора доносились шаги и Лила просила хотя бы еды, на что отец отвечал, что голод – это часть ритуала, и что на следующее утро злой дух покинет её тело.
Наверх он поднялся уже затемно. Прошло больше двенадцати часов, Лила была измотана и поэтому приняла свою участь практически смиренно.
Антон поставил пустой тазик на пол, затем спустился вниз и вернулся с кастрюлей. Он зачерпнул кружкой отвратительное содержимое кастрюли и заставил Лилу выпить. За первой кружкой пошла вторая, после которой Лилу вырвало.
-- Держи в себе! – рявкнул отец и отвесил подзатыльник. – Иначе ты не вылечишься!
-- Это тебе нужно вылечиться, придурок! Мне нужно в нормальную больницу!
После этих слов она получила по лицу кулаком. Из носа пошла кровь.
-- Они не справятся! Потому что ничего не знают! Пей! ПЕЙ! Это последние мои запасы листьев!
Девушка рыдала, но деваться ей было некуда. Затем Антон уселся напротив -- контролировать, чтобы она не спровоцировала рвоту.
-- В Южной Америке этим отваром лечат все болезни. Знаешь, почему он помогает? Потому что создан из растений силы! Он очищает тело и разум на всех уровнях. Племя, с которым я жил некоторое время, передавало рецепт отвара из поколения в поколение. И тот злой дух из джунглей потому и не мог брать этих людей. Потому что они были чисты.
-- …Что со мной будет?.. – голос Лилы выдавал сильный страх.
-- Увидишь.
И она увидела. Невыносимая паника охватила девушку. Всю ночь до самого утра её терзали кошмарные видения. Она не видела мастерской, не видела своего отца, но перед ней представали все самые худшие события из жизни, усиленные в тысячи, в миллионы раз. Негатив прожигал в её сердце чёрную дыру, наносил раны, которым не суждено было зажить.
-- Это выходит злой дух! Злой дух! – доносилось откуда-то, но Лиле было всё равно, лишь бы эти нечеловеческие страдания закончились. Она была согласна на смерть, на самые изощрённые физические пытки – лишь бы эти видения закончились.
И они закончились. Но прежняя Лила уже никогда не вернулась бы назад. Изуродованная кожа никуда не делась, никакой злой дух не покинул её тело. Зато рассудок теперь был неисправимо покалечен. Всё закончилось, но не до конца.
Отец запер Лилу в своей комнате, прицепив наручниками к кровати, а сам отправился спать, изнурённый «ритуалом». Неземная паника ещё не раз возвращалась к девушке, мир казался нереальным, пластилиновым. Она вернулась. Это точно. Но что теперь с её головой? Спонтанные галлюцинации вспыхивали, сбивали с толку, пугали.
Лила заполняла дневник, заливала страницы слёзами, пыталась выговориться, излить свою душу, но легче не становилось. Она никогда не отличалась эмоциональной стабильностью, но теперь чувства совсем уж вышли из под контроля.
Когда Антон проснулся и навестил свою дочку, то лишь почесал репу. «Наверное, поздно было пить отвар, когда злой дух укоренился в теле. Нужно было сделать это раньше…».
На жалобы дочери по поводу психического состояния он ответил, что это пройдёт. Должно пройти. Сказал, что это злой дух взбесился. Свою вину он признавать не хотел. Он даже и подумать не мог, что может быть виновен!
Антон отцепил Лилу от кровати и отвёл на кухню, ужинать. Девушка отъелась до боли в животе. Дело ли в голоде, или же в болезни…
Но после еды её сморило на беспамятный сон. Проспала она больше суток. Галлюцинации напоминали о себе, панические атаки вламывались в голову ураганным вихрем. Кружилась голова, пришла какая-то слабость. Хорошо хоть теперь отец не использовал наручники.
