– А себя не зацепишь, если выстрелишь? Если радиус поражения двадцать метров, то и стрелять можно лишь на большее расстояние?
Итан изобразил улыбку.
– Поэтому ими снабжаются только профи спецназа, имеющие опыт боевого применения.
– Странно, что наши военспецы не догадались сделать такие МОПы. У вас ведь тоже идёт две тысячи двадцать четвёртый год? Почему вы смогли, а мы нет?
– Подозреваю, что в некоторых реалах время растягивается.
– Как это?
– Вернее, в каждом реале происходит уплотнение событий в одном и том же отрезке времени. За один и тот же период длительности проходит больше событий. Поэтому в моём сорок первом реале год как бы длится в два раза дольше по сравнению с вашим двадцать третьим, а в восемьдесят восьмом Иннокентия – в три. Ну и так далее. В сто одиннадцатом реале Таллия в одной его секунде укладывается даже больше трёх ваших.
– Не понимаю.
Итан похлопал Шалву по плечу.
– Я сам много чего не понимаю. Разветвление Мультиверса на копии – событие непростое.
– А ещё что у вас есть из стрелялок?
– ЛИК.
– Что?
– Лучевой испаритель крови. Хотя на самом деле в теле человека, если выстрелить в него из ЛИКа, испаряется не кровь, а вода. Человек за пару секунд буквально вскипает и взрывается.
Снежана передёрнула плечами.
– Жуть!
Итан виновато прищурился.
– Извини, я слегка преувеличил, это оружие есть в реале Иннокентия, он как-то упоминал. У нас ещё нет.
– Фу! – выдохнул Шалва. – И на том спасибо!
После этого десантники проверили укладки НАЗ – содержимое модуль-рюкзака, надеваемого на спину, и экипировка закончилась. Для Тараса вес НАЗа – восемь килограммов – был несущественен, но, подумав о Снежане, он предложил ей взять её рюкзак и получил суровую отповедь «не ограничивать личную жизнь жены».
Гоша уложился в час десять. Гости собрались в спальне за его спиной и смотрели, как он трудится. Зрелище было интересное, потому что работал он как робот: две-три минуты пальцы бегали по клавиатуре как отдельно живущие организмы со скоростью пулемётной очереди, зависал на несколько секунд, что-то бормоча в ММ-гарнитуру на губе (микрофон аудиосвязи с компьютером), и снова бешено строчил «из пулемёта». Итан даже позавидовал айтишнику, хотя и сам мог манипулировать клавиатурой с хорошей скоростью. Гоша наконец выпрямился и обернулся к бойцам со счастливой улыбкой на раскрасневшемся вспотевшем лице.
– Всё! Я сделал это!
Итан и Тарас всмотрелись в мерцающий ледяной синью экран, на котором в двух ракурсах были нарисованы объекты: слева – «гусеница» в разрезе, с торчащими во все стороны красными лапками, и справа – красивая золотистая пчёлка с длинным брюшком.
– Дизайн мой, – показал на неё пальцем Гоша. – В принципе индивидору можно придать любую форму, если воплощать его в материале. В головной части – ударная парализующая команда, убивающая защиту, потом идёт основная программа перезагрузки памяти с индивидуальными биопараметрами стираемой личности, и в хвосте, видите, шип?
– Жало? – сказал Тарас. – Как у пчелы?
– Можно сказать и так, на самом деле это виртуальная архитектура, хост, программа, стирающая следы «троянского» вируса. То есть её можно запускать и как сложный сигнал через комп-портал.
– Но на Старухе это не отразится? Она не глюкнется, не сойдёт с ума? Очень не хочется стать причиной проигрыша войны.
Гоша от души расхохотался.
– Она ничего не заметит и будет функционировать как прежде, гарантирую. Просто в её памяти рассыплется ваш именной файл.
– А Лавинии?
– Да, конечно, вы там рядом.
– Тогда вот вам ещё одно поручение, – сказал Итан. – Надо доставить индивидор по назначению. Пулю в материале невозможно пронести в центр управления «Маршалессы» или просто выстрелить ею по каналу нейросети. Сработает защита, и мы ничего не добьёмся. Одна надежда на вас. Допуск к терминалу Старухи есть только у операторов, и только вы сможете спасти нас от преследования.
– От смерти! – тихо добавила Снежана.
Гоша ошеломлённо глянул на неё, пожевал губами, вытер лоб подолом майки.
– Вы предлагаете мне…
– Спасти двух человек, – закончил Штопор.
– Четверых, – поправила его Снежана.
– Как четверых?
– У них есть ещё один… м-м, брат. – Она кивнула на Итана и Тараса. – Иннокентий, а у него знакомая – Стефания. И оба в том же положении.
Гоша поёжился, Снежана положила руку ему на плечо.
– Мы не предатели России и не шпионы. Мы всего лишь хотим остаться живыми и сражаемся за это право.
– Подтверждаю, – раздался тихий голос за спинами бойцов.
Шалва и Солоухин обернулись как ужаленные, вскидывая автоматы.
Из гостиной в спальню шагнул улыбчивый старик с редкими волосами на дынеобразной голове, в котором Итан узнал комиссара РОКа.
– Фемистокл?!
– Не понимаю! – выдохнул Шалва. – Мы что – дверь не закрыли?!
Гость оглядел компанию.
– Дверь была закрыта, товарищи из параллельной реальности.
Тарас покосился на Итана.
– Я был вынужден рассказать ему, – мрачно сказал чисадмин. – И Силантьев наверняка поделился.
