В половине пятого – утро только-только забрезжило над уцелевшими лесополосами на востоке – к трём двухэтажным кирпичным зданиям бывшей областной больницы, окружённой парком и высоким сетчатым забором, тихо урча, подкрадываясь как хищник, подполз зелёный, в чёрных разводах камуфляжа, бронеавтомобиль «Тигр».
Территория больницы не освещалась в ночное время, чтобы не привлекать внимание изредка прилетавших дронов-камикадзе, и здания утопали в темноте и тишине. На фасаде первого из них красовалась белая доска с надписью «Медея».
За две минуты до этого «Тигр» высадил в тёмном переулке пару Итан – Снежана, которые тут же растаяли в воздухе, как лопнувшие мыльные пузыри. Им предстояло пробраться в недра больницы, выяснить палату, в которую поместили пленницу, и сообщить об этом остальным десантникам. В кабине броневика осталось трое: Тарас, Шалва и Жора. Когда броневик остановился, водитель подождал семь минут, разогнал машину и направил ее на ворота, укреплённые вертикальными металлическими полосами. Но их защиты не хватило. Раздался удар, скрежет, ворота распахнулись, искорёженные мощным бампером «Тигра», и броневик покатил по асфальтовой ленте к центральному зданию «Медеи». И только тогда из будочек по обе стороны ворот выскочили охранники, а из пристроечек в парке начали выбегать люди.
Не доехав до клумб перед зданием, броневик высадил Тараса и Солоухина. Шалва разогнал машину ещё сильней, отбросил с дороги стоявший перед петлёй въезда в блок скорой помощи реанимобиль и выскочил сам, укатившись в заросли за дорогой. «Тигр» врезался в распашные стеклянные двери входа, внося их в здание.
Раздался грохот и взрыв. Из проёма вырвался наружу клуб дыма, огня, осколков стекла и конструкций. Послышались вопли вынужденных спасаться охранников.
Взвыл клаксон какого-то автомобиля, потом ещё один.
Начался усиливающийся шум, раздались выстрелы.
Шалва открыл огонь из автомата по входу в здание, чтобы усилить эффект огневого воздействия.
То же самое сделали подоспевшие Тарас и Солоухин, целя по стенам, а не по окнам. Задача была не в поражении как можно большего количества охранников, потому что они не были виноваты в ситуации, исполняя приказы начальства, а в привлечении их к отражению атаки, чтобы Итану со Снежаной было легче действовать внутри здания. Первые секунды боя Тарас так и выполнял первоначальные условия плана. Потом в голову пришла мысль: надо было начинать операцию ровно наоборот, так как стрельба снаружи подняла на ноги и внутреннюю охрану. То есть следовало дождаться, пока десантники внутри здания найдут палату, в которой лежала Лавиния, и только после этого начинать огневой штурм.
Выругавшись, капитан активировал рацию:
– Итан, где вы?!
Клипса наушников не ответила.
Волна тревоги затопила голову.
– Парни, прикройте! Я иду внутрь!
Послышались щелчки ответов: бойцы постукивали ногтями по микрофонам раций, давая понять, что слышат приказ. Затем прилетел голос Штопора:
– Командир, смена плана?
– Пойдут в навал – отходите в холл и удерживайте позицию до моего приказа!
– Принято!
Дружно ударили подствольники.
Переждав взрывы, Тарас метнулся в выбитую центральную дверь…
Броневик со свистом укатил в тёмное жерло улицы, Снежана прижалась к Итану, шепнула:
– От тебя пахнет…
– Извини, – смутился чисадмин, – давно не брился… чем пахнет?
– Тарасом! – прыснула она.
Итан замер, тихо рассмеялся.
– Я уж подумал… а чего ты ожидала? Я это он, и пахнем мы одинаково.
– Я не против, поехали.
Итан сосредоточился на кьюар-рисунке, и оба упали в тёмную шахту «запутанных реалов».
Вышли в сто одиннадцатом реале и оказались прямиком в овраге, хотя стартовали из переулка на окраине сорок первого Луганска.
Небо казалось чёрным бархатным покрывалом; как всегда, тянуло сырой землёй, травой, прелью и ароматами ржавого железа.
– Мы туда попали? – прошептала Снежана, озираясь.
– Туда, – ответил Итан уверенно. – Над Донбассом всё время сгущают влагу и небо постоянно плачет дождём, смывающим радиоактивные осадки.
– Но ведь при этом загрязняется почва.
– Загрязняется, но её дезактивируют специальными реагентами. Вылезаем. – Итан подал руку спутнице.
Выбрались на гребень оврага.
– Здесь ничего нет! – озадачилась женщина. – Где Луганск?
– В этой копии, наверно, нет пригорода, боковая веточка, так сказать. А Луганск восточнее, приглядись.
Снежана напрягла зрение и увидела тёмные глыбы строений, протянувшиеся к горизонту. До них было около трёхсот метров.
– Темно, ничего не вижу. Как же мы сориентируемся? Ни улиц, ни больницы…
– У меня хорошая память, идём.
Они прошли по свалявшейся космами траве, изучая рисунок бугров и деталей рельефа, остановились на краю оплывшего кратера.
– Нам сюда.
– В эту ямищу?! – с сомнением проговорила она.
– На дно прыгать не будем. Если я правильно оценил расстояние, кратер пробит в том месте, где в сорок первом реале стоит главный корпус «Медеи».
– Не промажем?
– Если и промажем, то не намного. Прошло около пяти минут с момента перехода, так что самое время делать обратный скачок.
