К 25 годам он объездил с гастролями с десяток городов и стран. Были среди них и Лондон, и Зальцбург, и Чехия. И везде молодое дарование встречали улыбками и аплодисментами.
А молодые одалиски с интересом заглядывались на молодого, черноглазого человека с аристократической внешностью и манерами.
Но не замечал он всех этих страстных взглядов. Его сердце уже давным-давно было закрыто на замок.
Лишь одна могла его пробудить, но этому не суждено было сбыться…
Холодный ум и расчёт помогли артисту скопить немалое состояние. За 19 лет гастрольной жизни он сумел взойти на самую вершину цирковой карьеры, взлететь, так сказать, под купола цирка…
И теперь он наконец-то мог позволить себе пожить в собственное удовольствие, ведь у него имелось для этого всё необходимое. Большой загородный дом, любимый попугай Зорро, дорогое французское вино, шикарная коллекция фарфоровых статуэток, привезённых из тех городов, где он бывал когда-то на гастролях.
Редко теперь выступал фокусник в цирке за деньги, всё больше на улицах города, на радость прохожим.
Каждый вечер он выходил на площадь и делал свои лучшие фокусы. И всегда, в конце представления, он просил у толпы маленькую монетку, которую подкидывал в воздух и говорил:
— На счастье. Вам и мне.
А его зелёный попугай Зорро уморительно повторял вслед за хозяином:
— На счастье. На счастье.
И люди одаривали фокусника улыбками и громкими аплодисментами.
Однако и этот, в общем-то, счастливый период в жизни фокусника закончился.
Однажды утром соседи и прохожие не услышали из окон фокусника знакомой всем игры на волынке. Это удивило многих. А уж когда вечером фокусник не появился на площади, люди и вовсе почуяли неладное.
Однако никому не пришло в голову навестить любимого артиста и узнать всё ли у него в порядке. Люди разошлись по своим домам…
А фокусник в это время лежал дома в постели, укутавшись в три одеяла, и задыхался от кашля. Его лихорадило.
Часы мерно отбивали секунды и минуты, и это был единственный звук в доме. Сквозь неплотно прикрытые шторы виднелась одинокая серебряная луна, которая слабо освещала пустынную улицу.
Как одиноко и тоскливо было фокуснику в этот час.
Он словно бы ощущал дыхание смерти у своей груди и некому и нечему было заглушить это дыхание.
Аплодисменты отгремели свой салют в далёком, как теперь казалось артисту, прошлом. Теперь он остался один на один с тишиной.
Так больно было это осознавать, но ещё больнее было осознавать, что это он сам отверг тех немногих друзей, что у него когда-то были, ради жалких воспоминаний о той, что ему никогда не принадлежала.
«Всю жизнь я гонялся за чужим счастьем, а своего так и не увидел… Я сам отверг то хорошее, что могло бы у меня быть. Я сам не ценил людей, что встречались у меня на пути. И вот теперь пришёл час расплаты…» — подумал фокусник и внезапно услышал резкий скрип открывающейся двери.
Как радостно забилось сердце у обессиленного артиста.
«Значит, кому-то я всё-таки нужен!» — подумал фокусник и сделал над собой усилие, чтоб приподняться с кровати.
Не знал бедняга, что гость-то пришёл не с благими намерениями.
…Дверь в комнату фокусника медленно отворилась и он, наконец, лицезрел посетителя.
Точнее посетительницу. Это была худая, высокая дама с бледным лицом. Подол её чёрного плаща волочился по полу.
Она медленно подошла к больному и коснулась рукой его лица.
Ледяным огнём обожгло лицо фокуснику. Он резко мотнул головой в сторону.
— Кто вы? — хрипло спросил он.
— Я та, что приходит без зова.
— Простите, не понимаю…
Дама приблизилась к лицу фокусника и вновь обожгла его своим ледяным дыханием.
— Холодно? — осведомилась она.
— Есть немного… — поёжился фокусник.
— Так и должно быть. Дыхание смерти всегда холодно.
— Простите, что вы сказали? — пролепетал фокусник.
— К чему вопросы? Ты ведь сам ощущаешь это.
«Так вот ты какая… Смерть…» — пронеслось в голове у артиста. — «Нет! Нет! Этого не может быть! Это всё жар! Это бред! А в бреду чего только не привидится!»
А непрошеная гостья тем временем осматривала богатые хоромы артиста.
— Шикарно. — заметила она. — Я бы сказала даже, очень шикарно. И со вкусом, что большая редкость в таких домах.
— Спасибо. — поблагодарил фокусник. — Это я сам всё здесь обставлял.
— И кому ты завещаешь всё это богатство?
— Что, простите?
— У тебя есть, кому завещать свой дом, когда ты покинешь этот мир? — спросила Смерть, протягивая руку к груди фокусника.
— Как гулко бьётся твоё сердце. Тебе страшно… — прошептала гостья. — Ты растерян… Ты не знаешь, как себя вести, но ничего, я сделаю всё сама…
— Постой! — словно бы очнулся фокусник. — Постой…
— Прости, брат, пришло твоё время.
— Нет, я не верю. Так не должно быть. Я ведь ещё совсем ничего не успел!
— У тебя было достаточно времени. — жёстко ответила Смерть.
— Неужели ничего нельзя изменить…
— Можно. Только это невероятно трудно.
— Скажи же, как?
— Ты хорошо играешь в карты? — спросила Смерть.
— А при чём здесь это?
Смерть усмехнулась и выудила из-под складок платья колоду карт.
— Ну что, осмелишься сыграть в покер со Смертью?
— Что я буду иметь в случае выигрыша?
