— Ну, не то, что бы совсем родня… Двоюродный брат у меня есть, так вот, здесь у вас трактир держит вдова его сына.
Я, на минуту, впала в ступор. Это родня или что? Потом плюнула, какая мне разница?
— Я хочу, чтобы вы поговорили с гвайрой и выяснили, кто получает доход с контрабанды спиртного и публичных домов. Не хозяин заведения, а кто ему безопасность обеспечивает…
— Вам ночной барон нужен, ваша светлость?
— Да!
— Так это и так всем известно, господин Бриджес. У него особнячок в дворянском квартале. Говорят, он и в самом деле барон.
Надо же, как всё мило и патриархально!
— Скажите, гвайр Роний, а его принимают в дворянских домах?
— Так его даже господин мэр принимает. Знать то все знают, а вот кто докажет то? А он, господин Бриджес-то, спокойный и не кичливый. По нему и не скажешь, что такой властью обладает…
— Отлично, значит я попросила бы вас передать письмо этому господину. Подождите минутку…
Я села и написала письмо с приглашением посетить замок. Запечатала восковой печатью и сразу отдала Ронию. Посмотрим, что там за барон.
— А теперь, гвайр Роний, нам нужно обсудить средства связи. Я хочу, что бы вы занялись этим лично. Голубиная почта нужна нам как воздух.
— Ну, ваша светлость, это не в один день делается. Свою то мы можем и не успеть завести…
— Значит, давайте придумаем, как пользоваться чужой!
К себе в покои Марк вернулся после ночного обхода и понял — всё, на сегодня — всё… даже если появятся новые заговорщики и начнут резать его прямо здесь — плевать. За последние месяцы усталость не просто стала привычной, а стала ныть, как застарелая рана. Мешала засыпать и мешала связно думать. Сегодня ночью, обходя посты он на мгновение заснул стоя, пока слушал доклад дежурного капрала…
Нет, так-то он понимал, когда брался за службу, что работа собачья и выходных не предусматривает. Многое пришлось менять, начиная от времени и места дежурства. Многому пришлось учится прямо на ходу. Сейчас, по его разумению, все доступы к королю не просто под охраной, а под двойным контролем каждый. А сколько из-за этих обходов склок, интриг и скандалов было в самом начале! Даже короля ухитрились на какой-то момент поколебать! И только угроза сложить с себя ответственность и подать в отставку остановила короля от вмешательства в его работу.
Марк устало рухнул на стул и, услышав шорох за внутренней дверью, крикнул:
— Милли, входи, я тебя слышу…
Милли, симпатичная брюнетка в униформе дворцовых горничных, бочком просочилась в приоткрытую дверь и молча начала стягивать с капитана высокие сапоги с брякающими шпорами.
Притащила тазик и плеснула теплой воды. Марк, кряхтя от наслаждения, погрузил онемевшие ступни в воду.
— Эх, ваше сиятельство, загоняете вы себя… Такой ведь вы молодой и сильный, а…
— Милли, его величество отпустил меня на два дня! Завтра ты получишь все доказательства моей силы и молодости, а пока, красотка, мне нужен только ужин и горячее вино.
Повеселевшая Милли убежала на кухню. Не иначе, сегодня Всевышний вступился за капитана. Король, посмотрев на его бледное лицо, спросил.
— Граф, когда вы спали последний раз?
И Марк не смог внятно ответить. Он действительно не помнил. Да, король отличался наблюдательностью всегда. Но сам Марк даже не замечал, насколько отвратительно он стал выглядеть. И первые морщины в таком юном возрасте, и первая седина в изрядно отросших волосах…
— Ступайте граф. Два дня у вас есть. Барон Плит позаботится, что бы все ваши графики соблюдались.
Барон, стоящий за спиной Марка, отвесил поклон. И король со свитой прошел в рабочий кабинет, а Марк еще некоторое время стоял столбом прямо в коридоре и пытался осознать смысл слов его величества. Когда до него дошло, что есть возможность отоспаться… Он решил — последний обход — и спать-спать-спать!
После того, как гвардейцы схватили заговорщиков, король приказал составить точнейший план все подземных и тайных ходов в старом дворце. Нет, разумеется планы в архиве хранились. Вот только после заговора вдруг выяснилось, что там нет почти четверти листов и то, что Марк принимал за план — недостоверная ерунда с самыми известными ходами. И что настоящий план неизвестно где, а архивариус предпочел повесится, лишь бы не отвечать на вопросы.
И что спасли жизнь короля только те самые отвратительная занудность и педантизм Марка.
