Некоторое время лошадь в запале еще пыталась бежать, но все медленней и медленней — на уздечке висел Марк, неловко поджав ноги, нагружая коня сверх меры, заставляю пригнуть голову к земле…
Наконец белый королевский красавец остановился, мотая головой и тревожно всхрапывая. Король спрыгнул с коня и Марк отпустил кожаные ремни.
— Вставайте, граф!
— Боюсь, ваше величество, я не смогу встать. Слишком сильно ушиб ногу.
Марк лежал на снегу, тяжело дышал и на белом лице ярко выделялась струйка крови из прокушенной губы. Левая нога ниже колена торчала под каким-то неестественным углом…
Подоспели гвардейцы из охраны короля, и барон Плит на чужом коне.
— Думаю, я не смогу сесть на коня, нужно послать за санями — от боли Марк дышал часто и не глубоко…
Королевский лекарь долго ругался и обещал, что будет больно.
Было очень больно и Марк, на собственное счастье, потерял сознание.
Очнулся он уже ближе к вечеру. У кровати сидела Милли.
— Воды…
Милли напоила, и убежала за лекарем.
— Ну, кости я вам сложил, граф. На все остальное — воля божья! Терпите. Чем дольше вы пролежите неподвижно — тем больше шансов, что будете ходить. Открытой раны нет, деревяшки не дадут кости сдвинутся. Так что есть шанс, что ходить вы будете. Но — не раньше, чем через два месяца. Вы поняли меня? Его величество уже справлялся о вашем здоровье.
Его величество навестил графа после обеда на следующий день. О чем они беседовали, не знал никто — король выставил Милли из комнаты, а к дверям не давала подойти личная стража короля.
Через два дня королевский двор перебрался в столицу, на радость всем придворным. А в замке Крим остался лежать Марк. По личному распоряжению короля обслуживать графа были оставлены помощник королевского лекаря, второй помощник мэтра Рубино, Милли и еще две горничные ей в помощь и восемь человек личной охраны короля. А так же весь постоянный штат замка Крим.
Следующая встреча короля и графа Ромского произошла только через два месяца после перелома.
— Вы решительно не хотите остаться, граф? Лекарь говорит, что со временем хромота может пройти.
— Прошу простить меня, ваше величество, но я не чувствую в себе сил на такую службу.
— Жаль, очень жаль… Найти верного человека в наше время — не так и просто, граф!
— Вы знаете, я всегда буду верен вам, ваше величество!
— Знаю, граф… Тем обиднее это происшествие. Возьмите. Эти документы подтверждают, что все долги ваших земель погашены.
— Благодарю, ваше величество!
— Кстати, что удивительно, но за последние годы новых долгов у вас не появилось! У вас прекрасный управляющий!
— Да, ваше величество! Тут мне повезло!
— А это — награда за вашу службу!
Король протянул небольшую шкатулку, которая заранее была упакована.
— Можете получить у казначея остатки вашего содержания. Охрану с вами я отправлю. И разрешаю взять мою карету. Верхом вы сможете путешествовать не скоро.
— Служить вам было честью для меня, ваше величество!
— Завтра, в полдень, я жду вас в тронном зале. Можете идти, граф.
Награждение графа Марка Ромского, лорда Шарона, орденом святого Марка-защитника состоялось в полдень в тронном зале королевского дворца.
— Ну что, Милли? Ты решила, за кого именно ты выйдешь?
— Я, ваша светлость, выбрала гвайра Лога. Хороший из него муж будет. Сам он спокойный и не жадный, родных и детей у него нет.
— Я, признаться, думал, что ты гвайра Рума выберешь. Он богаче и лавок у него две.
— Богаче, ваша светлость, богаче. Только у него маменька всем заправляет, и он из её повиновения никогда не выйдет. А ну-ка я ей не по сердцу буду? Приданое у меня хорошее, слов нет. Но уж лучше денег поменьше, а счастья и спокойствия побольше.
— Умница! — Марк улыбнулся. — А это тебе за то, что не бросила меня больного и заботилась.
— Это что такое? Я же грамоты не знаю… — Милли с подозрением смотрела на два пергаментных свитка.
— Это, Милли, твой брачный договор. По моей просьбе его составил хороший юрист. Сюда нужно только вписать имя мужа. И вот еще, к договору — тридцать салемов. На эти деньги твой муж обязуется открыть лавку и ежемесячно половину денег с нее передавать тебе. Такой у тебя будет лирд.
— Это не один месяц, а всю жизнь?
— Да! Ну чего ты ревешь, Милли? Все же хорошо.
— Ой, ваша светлость, дай вам Бог сына, я бы сама и не додумалась до такого! Хороший вы человек, хоть и граф!
Первые дни дороги домой были очень муторны. Мозжила рана, ходить с тростью было трудно, лежать надоело еще в замке Крим, но Марк терпел и не ныл, понимая, что каждая остановка растягивает дорогу домой. Но останавливаться приходилось — ногу надо было разминать, она затекала от неподвижности.
Катрин присылала отчеты часто, налоги платились вовремя, но что и как сейчас дома Марк представлял с трудом. Она писала, что завела ферму на месте старого поселка. Возможно, сделала ремонт после отъезда матери? Или денег не хватило? Марк прекрасно знал матушку и понимал, что она обдерет свои комнаты до камня в стенах. Большая часть замка пустовала, даже когда он жил там. Сейчас, наверное, в доме совсем запустение. Ну, сколько места нужно самой Катрин и паре фрейлин?
