А вот фрейлины ее все старше. И далеко не красавицы. А вот одеты тоже не дешево. Даже интересно, за чей счет банкет? Специально, что ли, выбирает таких — попроще внешностью. Типа — пусть подчеркивают ее красоту и величие. Она и ростом выше всех.
Управляющий, с такой же козлинной бородкой, как и отцовский, следовал за ней по пятам.
Комната была подготовлена для одного человека. Кровать узкая для двоих. У стола, накрытого бархатом алого цвета, один стул. У камина одно кресло.
— Кровать я приказала тебе заменить. Так в комнате будет просторнее.
Марк нахмурился.
— Мадам, я женатый мужчина. И вам придется с этим считаться.
— Марк, я велела приготовить твоей жене отдельные комнаты. Ты же знаешь, мы с твоим отцом всегда жили в разных покоях. Мы не крестьяни, что бы толкаться рядом! Это просто неприлично, жить вместе!
Горячую воду сейчас принесут. Горничные помогут тебе вымыться с дороги, а твою жену я отведу в её апартаменты.
Я жалобно посмотрела на Марка, пару раз хлопнула ресницами и приготовилась пустить слезу. Но это не понадобилось.
— Мадам, я сам провожу жену. Где вы приготовили ей место?
Графиня слегка нахмурилась.
— Ей приготовили комнаты в Новой башне.
— Мадам, а разве там вставили стекла?
— Пока нет, ты же не выделил на это денег, Марк. Но там закрыты ставни и повешены теплые шторы.
— И всё тепло будет выдувать ветер через не штукатуренные стены и щелястые ставни. Довольно, мадам. Велите принести сюда отцовскую кровать. Моя жена будет жить здесь.
В это время в одну из дверей постучали.
— Войдите!
Зашла смазливая грудастая горничная с таким вырезом на платье, что когда кланялась — богатство не вывалилось чудом. А голос-то! Голос-то какой! Чисто кошечка… Мартовская…
— Господин граф, воду налили, ванная готова.
Марк смутился. Скосил глаза на меня. Ну, думаю, это его пассия местная. Не то, что бы меня это сильно трогало. Но и спускать графинюшке такое я не собиралась.
— Как тебя зовут?
— Рэма, госпожа — она поклонилась и мне, но уже не так заманчиво.
— Сегодня ты свободна, Рэма. Я сама помогу мужу вымыться.
Девица растеряно глянула на графиню, на Марка с порозовевшими ушами, еще раз поклонилась и вышла.
— Сударыня, вы не могли бы поторопить прислугу? И я, и муж устали. Нам хотелось бы отдохнуть до ужина. Пожалуйста, пусть кровать поменяют прямо сейчас.
— Марк! Почему эта девка смеет мне приказывать?
— Мадам, не смейте называть мою жену девкой! И она не приказывает, а попросила. Хотя, как графиня, в своем собственном доме, вполне может и приказать. Достаточно фортелей на сегодня! Велите заменить кровать и я уже, черт возьми, хочу вымыться!
Мадам и ждущие её в коридоре фрейлины прошуршали платьями и, наконец-то, свалили.
Не думаю, что так уж сильно Марк хотел мыться, но он прекрасно понимал, как маман его подставила. У мужчины может быть сто любовниц, но, по дивным меркам средневековой морали, сталкивать лицом жену и любовницу не просто моветон, а открытое хамство.
Мы остались в комнате одни. Марк раздраженно повернул кресло к огню и уселся, гладя на пламя. Я подошла с боку и погладила его по плечу.
— Не злись! Я понимаю, что ты не виноват в этой встрече.
— Ты поняла, кто это? — он, кажется, удивился.
— Естественно. Но, Марк, пока я не могу быть твоей женой так, как положено, пусть будут девушки. Я не против и не собираюсь лезть раньше времени во взрослую жизнь. Только будь осторожен. бастарды и дурные болезни — не лучшее, что есть в этой жизни. А так — ну, не будешь же ты пять лет жить монахом.
— Замолчи, Катрин. Мы не будем обсуждать эту сторону жизни пока ты не вырастешь!
— Как скажешь.
— Ты замерзла?
— Немного.
— Иди сюда, малыш.
Когда слуги меняли кровать, а горничные застилали свежее бельё, они видели умилительную картину. Граф сидел у камина, глядя в огонь, а на коленях у него дремала юная графиня.
Вечером, на кухне, пожилая горничная, тётушка Шапо рассказывала:
— Так и задремала от усталости, прямо на руках у его сиятельства. А махонькая какая! Но не злая. Гута воду пролила — так ничего, не ругалась, по щекам не била. Так прямо и сказала: ничего, мол, страшного, просто вытри… Вот и ладно, что граф женился. Глядишь, будет в доме хозяйка хорошая.
— Ты, тетушка Шапо, сплетничай меньше. А то её сиятельство услышит — на конюшню отправит.
Гвайру Бирту, главную повариху, совсем не радовали эти перемены. Тут у нее всё налажено, управляющего нового она сразу прикормила, да он и сам не дурак, особо не полезет с проверками. Оно ему нужно?
А лишний расход по продуктам всегда можно на солдатиков списать. Гвайра Бирта, чай — не дура, деликатесы господские брать — оно и ни к чему. А вот мяска, да сальца, да крупы мешочек — это и продать можно. А деньги они и есть деньги. А граф сам велел, чтобы солдат досыта кормили! Гвайра же не виновата, что они такие прожорливые!
