— Наше подсознание, — Рыжков постучал по голове, — это та самая инструкция для твоего сознания. Ты видишь вопрос, но не понимаешь его истинного смысла, а подсознание выдаёт ответ, который ты и записываешь на бланке. Отличие от китайской комнаты только в том, что инструкция предполагает определённые варианты ответа для определённого склада человеческого ума. И как следствие, мы можем делать выводы из того, ответит ли она на вопрос про любимое животное «слон» или «мышь». Это очень упрощённое, утрированное объяснение, но…
— Нет нужды уточнять, — прервала его Хелена.
Рыжков грустно улыбнулся.
— А теперь представь, что у подсознания
— Значит, — медленно сказала Хелена, — это и случилось с теми, у кого модификации затронули мозг?
— Не со всеми, но с полноценными ординаторами — да. Ваше мышление изменилось. Пусть немного, совсем чуть-чуть, но оно стало другим. Логика осталась прежней, иначе и быть не могло, а вот принципы работы подсознания — нет. Увы… Мы поняли ошибку слишком поздно. Видишь? Если конструктор сделал самолёт и тот упал, он исправляет конструкцию. А мы просто закрыли проект и разбрелись кто куда.
— Но ведь не все ординаторы погибли, — прошептала Хелена.
— Да. И результат угнетает меня.
— Я такая, какая есть.
— Не спорю. И всё же это провал. Эдмунд хочет снова создать ординаторов… не знаю. Решай сама, дорогая. Я не вправе тут тебе указывать. Хоть он и просил меня повлиять на твоё решение.
— Чёртов политик, тёмная энергия… — Хелена поднялась с дивана. Ноги слегка подкашивались, а мысли, прежде ясные и чёткие, вновь словно разбегались в разные стороны. Тогда на неё повлиял кортизол. А сейчас? Этиловый спирт? Альдегиды?
Что-то ещё?
— Он не знал, что ты моя дочь.
— Простите, профессор. Я жила двадцать два года… земных года без семьи и не… хочу её заводить. А моя… жизнь не стоит того, чтобы благодарить за неё.
— Понимаю, — сказал Рыжков. — Но всё равно знай, что я для тебя не чужой человек. И тебе в этом доме всегда рады.
— Я… — Хелена попыталась сделать шаг и сама удивилась, насколько это оказалось сложно. — Запомню. Я, наверное, слишком пьяна…
Ей пришлось перейти на какой-то другой, незнакомый язык — русские слова путались на языке и не желали складываться в предложения. С удивлением Хелена поняла, что говорит на родном нидерландском, и что даже английский исчез где-то в глубинах памяти.
— Разучилась молодёжь пить, — Рыжков осуждающе покачал головой и залпом допил остатки виски. Он был совершенно трезв. — Оставайся у меня, я уж на полу одну ночь как-нибудь посплю. Утром отправишься домой.
— Я…
— Никаких возражений, — он поднялся и уверенным движением поймал Хелену за руку. — Господи Иисусе, одни беды с этими детьми…
Альфа заливала океан ярким светом, и вода сверкала так, что больно было смотреть. Освещённость на десять процентов выше земной — сухие, бездушные цифры. Они ничего не говорят о том, как это выглядит на самом деле.
Яркий свет, пожалуй, был главным недостатком Фрейи в глазах Снежаны. Она общалась с разными людьми, в том числе с военными, бывавшими в джунглях, и джунгли эти у них упоминались исключительно в качестве ругательства, да и других проблем хватало. Но это — дальние края, а вот свет мешал жить даже в городе.
Рано или поздно они привыкнут. Ну а сейчас приходилось терпеть.
Экипаж «Трайдента», как обозвали катер на верфи, составлял пять человек. Один военный, одна пилот и трое учёных. Военный, по мнению Снежаны, был совершенно лишним: если уж что и случится на борту, его гламурный чёрный автомат всё равно никого не спасёт. Но умники в штабе решили по-своему. Их право, только пусть в её работу не лезут.
Ни с кем из новых коллег знакомиться она не стала. Этих людей она всё равно видит в первый и последний раз. И кого ей набрали? Плоскогрудая блондинка, стриженная под каре. Солдат, с интересом косящийся на Снежану — в глазах его читался вполне естественный интерес. Сухопарый немец. Невысокий мужичок с властным взглядом из-под аккуратных техн-очков, обсуждающий с немцем какие-то тонкости ихтиологии. Вот и вся команда, которая сидит сейчас у иллюминаторов и от нечего делать смотрит, как белые буруны разлетаются в стороны от судна.
Катер нёсся по водам океана, направляясь к ближайшему острову, и с каждой минутой Снежана чувствовала себя всё более неуютно. Вода — не её стихия. Зато, если вспомнить новости, именно отсюда идут все беды. Погибший учёный. «Сигюн». Лодка с пропавшими пассажирами. Что там ещё? Ах, да.
Чёртова плесень.
