Ллакур обратился к Бравину, точно оценив возможные варианты.
— Он, Заморыш, — и предвосхитив возможные вопросы, заклинатель добавил. — Так надо. Я не готов пока рассказывать детали, рано, да и опасно.
Он наконец повернулся ко мне:
— Это Ллакур, самый опасный Алифи из тех, которых знаю. Карающий. Знакомьтесь.
Я изобразил полупоклон.
— Высший.
Ллакур ответил легким, почти незаметным кивком и вновь обратился к Мастеру заклинаний:
— Мы что, будем говорить при нём?
— Да, при нём. Почему нет? Присаживайся.
Карающий пожал плечами.
— Некогда, Итлана требует тебя к себе. Прямо сейчас и настроение у нее такое, что я тебе не завидую.
Бравин внимательно осмотрел гостя.
— Что с тобой случилось? Я тебе напомню, Ллакур, у меня есть только один господин — мой Владыка, только он, не его дочь, и только его требования для меня закон. Мне почему-то казалось, что в этом мы едины. Я ошибаюсь?
Ллакур спокойно выдержал взгляд заклинателя.
— Ты прав. Вот только Энегелар при смерти, Итлана наследница трона, а Карающие служат трону. Поэтому я здесь. И тебе тоже лучше не задавать вопросы, а идти.
Бравин покачал головой.
— Дело не в том, идти или нет, сходить не трудно. Но сходить — значит отчитаться. А отчитаться раз, значит, отчитываться все время. Нет, я не уверен, что это хороший способ решать проблемы. На кону слишком много — я не могу тратить время на согласование с наследницей трона. Так ведь можно и не согласовать, и что тогда? Я напомню тебе, Ллакур, Энгелар еще жив, а последний его приказ — действовать так, как я посчитаю нужным. Именно этим я и собираюсь заниматься. И тебе, и твоим Карающим было только одно указание — повиноваться моим приказам. Только моим, не Итланы, как бы я к ней не относился. Поэтому я не пойду к ней, в этом нет нужды. Забирай своих ребят и устраивайтесь рядом с моим шатром, место есть, а ты мне будешь нужен. И если мои приказы вступят в противоречие с интересами Итланы, то я рассчитываю на то, что ты примешь правильный выбор.
Гость ответил, не отводя взгляд:
— Я тебя понял, вот только кто гарантирует безопасность дочери Энгелара? Ее жизнь сейчас — самый ценный трофей. Я понимаю так: жив правитель — жив город. С того момента, когда Энгелар отдал приказ, отправив нас на непонятные поиски, — он вновь бросил короткий взгляд в мою сторону. — Прошло слишком много времени и ситуация очень изменилась. Так что, извини, мы останемся там, где наше место — возле наследницы трона. И Малого я у тебя заберу.
— Стоп, стоп, стоп. Я тут причем? — Малый впервые подал голос. — Свои проблемы я буду решать сам.
— Ты солдат.
— Я убийца, причем неплохой, а солдатом я был вчера и даже сегодня, до того момента, как мой непосредственный командир, воин, на которого я равнялся, не нарушил приказ. Я так это понимаю, Ллакур. Неважно, может Энгелар принять решение или нет. Изменилась ситуация или нет. Правильно поступает Мастер или нет — это все не имеет никакого значения. Просто у нас нет власти отменить приказ Владыки. Есть у тебя такая власть? Нет. И у меня нет. И ни у кого нет такой власти, кроме нового правителя. И права вольно интерпретировать свои приказы Энгелар нам тоже не давал. Понимаешь? Поэтому ты уж не обижайся. Ты служишь трону, ты молодец. А я служу Куарану. И Энгелару, как бы хреново ему не было. Он был сукин сын, отослал нас за непонятной образиной в непонятные дали, заставил полмира обойти вместо того, чтобы его защищать. Но он мой сукин сын, которому я обещал служить и жизнь за которого обещал отдать. Так что забудь. Я сам определюсь, где мне быть, с кем мне быть и что мне делать.
Ллакур впервые развернулся к Малому лицом и хмуро ответил:
— Ты не сможешь вернуться, друг, я тебя обратно не приму. Но так уж и быть, если Бравину нужна помощь — оставайся. Я вижу, вы сработались, так что помогай ему и дальше. Пока мой правитель не отдаст тебе иного приказа.
И не прощаясь, Ллакур вышел, оставив обескураженного заклинателя, задумчивого Малого и меня, случайного свидетеля немой сцены.
— Да поторопитесь уже, увальни, — старый Джонир был зол на людей, собирающих трофеи так, будто это брюква, поспевшая на соседней грядке, а не трупы патрульных Рорка. Здесь не поторопишься вовремя, опоздаешь на всю свою короткую жизнь. — Последнего лично розгами выпорю, шкуру на ремни пущу.
Солдаты, бурча, но пряча взгляды, чуть ускорились. Их, в принципе, тоже можно было понять. Бой, а точнее бойня была скоротечной — Рорка даже понять толком не успели, откуда прилетела смерть — вот только попробуй ты высиди в засаде с раннего утра до раннего утра… Без сна, без нормальной еды, без возможности спокойно потрепать языком — кому-то и это важно. Так что понять уставших, измученных томительным ожиданием солдат было можно. Но не нужно, если по следам патруля прилетит более крупный отряд сиворожих…
