На самом деле Гарри боялся не этого. За последние две недели он проникся к своему Мастеру Зелий чувством, подозрительно походившим на уважение. Ему почему‑то не хотелось вызывать его недовольство или дать возможность убедиться в том, что он все тот же бестолковый гриффиндорец, которого постоянно тянет на подвиги. В последнее время у них сложились вполне нормальные отношения. В классе Снейп по–прежнему язвил и любил снять с него баллы ни за что, но учитель менялся, когда Гарри приходил к нему на «дополнительные» занятия. Он, конечно, никогда не хвалил парня и все время подчеркивал, какое одолжение ему делает, тратя свое личное время на эти занятия, но Гарри не чувствовал в его словах прежней ненависти. Это, скорее, было похоже на то, что профессор старается «держать марку» или что‑то в этом роде. Но в общем и целом он был вполне сносным.
На окклюменцию они тратили теперь не больше двадцати минут за вечер. Профессор Снейп делал пару выпадов в сторону Гарри, но тот справлялся с попыткой проникновения в его мозг более или менее достойно, после чего учитель делал короткий (чаще язвительный) комментарий, говорил, на что нужно обратить особое внимание, и больше они к этой теме не возвращались. После этого зельевар пытался научить его противостоять наваждению Зазеркалья. Первые два вечера Гарри даже не мог понять, о чем говорит профессор.
— Вы должны представить себя на открытом пространстве, где полно различных материалов. Представьте все, что придет вам в голову: камень, дерево, стекло, любой металл, но представьте это так, чтобы они были как настоящие. Вы должны прочувствовать каждый камень, каждую деревянную палку.
Гриффиндорцу казалось, что над ним снова издеваются. В первый вечер у него так ничего и не вышло, а Снейп не пожелал ничего объяснять. Просто приказал: «Практикуйтесь, Поттер». В следующий раз он потребовал, чтобы Гарри снова попытался все это представить, при этом не закрываясь от него окклюменцией.
— Я должен контролировать, как у вас получается это делать. Или вернее, как у вас это не получается, — ехидно усмехнулся профессор.
Через полчаса Снейп недовольно воскликнул:
— Поттер, это просто невозможно! Нельзя быть НАСТОЛЬКО тупым!
— Вы мне ничего не объясняете! – тут же ощетинился Гарри. – Только орете и даете невозможные задания…
— Хоть раз в жизни перестаньте себя жалеть и просто сделайте то, что вам говорят, — рявкнул Снейп. – В конце концов, кому из нас это нужно?
— Это нужно мне, но я не понимаю, что и как делать, — зверея, произнес Гарри.
— О, Мерлин, и это надежда магического сообщества! – Снейп возвел глаза к небу, вернее, к потолку. – Вы просто бездарность, Поттер…
— Ах, так!
Что‑то снова заставило гриффиндорца приложить все свои силы, чтобы выполнить задание противного зельевара. «Я докажу тебе, что я не бездарность», — решил он про себя.
На третьем занятии учитель остался доволен его попыткой и сказал, что нужно делать дальше.
— Выберете любой из этих материалов, которым вам проще всего управлять, и представьте себе любую постройку из него. Любую. Вам лучше выбрать что‑то несложное, но чтобы вы могли в этом поместиться. Когда сможете это сделать, представьте, что вы вошли и закрыли за собой дверь. После этого прикоснитесь своей палочкой к виску и скажите «дефендо ризонус».
Гарри сделал все так, как велел Снейп, и, произнеся заклинание, вопросительно посмотрел на него.
— Теперь это щит для вашего сознания. «Одевайте» его каждое утро, укрепляйте в течение дня, когда будет время. Если будете делать все правильно, через некоторое время галлюцинации должны пройти. Теперь вы можете приходить ко мне реже, но пока я не разрешаю вам бросать занятия. С вашей ленью за вами нужно присматривать.
И он присматривал. Занятия продолжались, а видения постепенно отступали. Сначала Гарри испытал благодарность, а потом и нечто большее. И все бы было хорошо, но дней пять назад опять что‑то изменилось. Снейп резко снова стал тем же ублюдком, что был раньше. В первый вечер Гарри был настолько не готов к подобному, что почувствовал себя как на том самом уроке зельеделия, когда Снейп выставил его идиотом перед всем классом. Поначалу он взбесился, но на следующем занятии понял, что с зельеваром что‑то не так. Тот словно был тяжело болен или сильно переживал из‑за чего‑то.
Сначала Гарри испугался, что это может быть связано с Орденом Феникса или с Лордом, но, связавшись с Сириусом, выяснил, что ничего особенного у них не происходит, они ищут диадему, никакой новой информации от Снейпа не поступало. Тогда гриффиндорец заподозрил, что у профессора действительно могли быть проблемы со здоровьем.
— Ну же, Гарри, — ныл тем временем Рон. – Возьмем с собой Гермиону, ей надо бы встряхнуться…
— Не понял, — парень вынырнул из своих раздумий. – Зачем ей это?
— А ты не видишь? Она такая несчастная ходит, — Рон нахмурился. Его очень волновали внезапные перемены в поведении подруги. Еще недавно она чуть ли не на крыльях летала, а тут ее словно подменили. Как будто всю радость вытянули. – Словно после встречи с дементором, — сказал он вслух.
