А второго декабря 1986 года в Москве, в Большом зале съездов состоялось совместное заседание Верховных советов Российской Советской Федеративной Социалистической Республики, Украинской Советской Социалистической Республики и Белорусской Советской Социалистической Республики.
На этом съезде народных депутатов (а они тогда еще действительно в большинстве своем были народными) было принято решение о заключении нового государственного союза, в который войдут Россия, Украина и Белоруссия — с единой армией, спецслужбами и милицией, единой валютой и единым промышленным комплексом. Национальная валюта — рубль. Государственными языками признаются русский, украинский и белорусский. Все три языка равноправно действуют на всей территории нового государства, которое было решено назвать — Европейско-Азиатская Федерация (ЕАФ). В ЕАФ предполагалось наличие многопартийной системы, в которой коммунистическая партия будет лишь одной из многих. Насколько она будет влиятельна, покажут выборы в новый парламент страны — Государственную Думу. Юридически начало своего существования Федерация будет отсчитывать со второго января 1987 года. На 15 февраля 1987 года были назначены выборы первого президента ЕАФ и одновременно выборы в парламент.
Двадцать восьмого декабря по приказу Председателя КГБ СССР В. В. Путина пограничные войска КГБ СССР в Литве переместились и встали по линии Казлу-Руда — Пренай — Рудишкес и далее в обе стороны, соединяя Калининградскую область и Белоруссию. Были установлены пограничные столбы, а заставы были усилены армейскими подразделениями. Одновременно на территорию Чечни и Дагестана были введены специальные отряды ЦСН КГБ и ОМОН МВД — для предупреждения возможных провокаций.
Мир замер в напряженном молчании, ожидая, чем все это закончится. Лишь разведывательные службы — тайно, да всевозможные аналитики всех стран — громогласно развили невиданную до тех пор деятельность.
Июнь 2020 года.
Пятидесятишестилетний алкоголик и БОМЖ по кличке Гоша Куба плелся по тенистой аллее. Сто пятьдесят грамм водки, выпитые с утра, уже выветривались, и ему снова становилось привычно плохо. И тут мужик, следивший за ним все последние дни, все же к нему подошел. Среднего роста, в очках, сразу видно, дорогих. Знаете, такие бывают — не солнечные, но с затемненными стеклами, что по рецепту делают. Белая рубашка с коротким рукавом и крокодилом на кармашке, бежевые легкие брюки и бежевые же туфли. Тоже очень дорогие, сразу видно. Кожаная сумка через плечо.
— Выпить хотите? — пошел он сразу с козырей.
— Хочу, — услышал Гоша собственный голос. Да и то, с чего бы ему вдруг от дармовой выпивки отказываться?
— Пойдемте, — мужик указал на расположенную рядом кафешку, со столиками на улице, в тени тополей, — я угощаю.
— Пошли, — согласился Куба.
Они прошли к столику в теньке и сели напротив друг друга. Подошедшей официантке мужик заказал две большие кружки черного крафтового живого пива, блюдо креветок и двести граммов водки.
— Есть будете что-нибудь? — спрашивает интеллигент.
— Пока не хочу, а там посмотрим, — отвечает Гоша нагло. А чего? Это же ему от Гоши что-то нужно!
— Тогда пока всё, — это он официантке. И тут же, без перерыва, обернувшись к Гоше:
— Меня зовут Александр Валерьевич. Позвольте узнать ваше имя?
И вдруг Гоша Куба как-то вдруг весь пошел волнами разных цветов и исчез. На его месте сидел молодой человек лет двадцати с небольшим, в чистой белой футболке с коротким рукавом, голубых джинсах и кроссовках. Он и ответил на вопрос, заданный Гоше:
— А зовут меня Егор Николаевич, что вам, Падший, прекрасно известно.
Представившийся Александром Валерьевичем на секунду застыл, удивление полыхнуло в его глазах, но он быстро взял себя в руки и улыбнулся:
— Не ожидал, вот уж сюрприз так сюрприз!
И здесь официантка принесла блюдо с креветками и две кружки пива. Удивленно покосилась на Егора, но ничего не сказала. Ей-то что? Лишь бы платили!
Соколов, а это был, конечно, он, сделал большой глоток пива и с наслаждением откинулся на спинку стула.
— Тридцать шесть лет не пил хорошего пива, — он подмигнул Александру Валерьевичу. — Если честно, вообще никакого пива не пил, я ведь там, — он кивнул головой куда-то в сторону, — совсем не пью, трезвенник.
— Похвально, — скупо ответил Александр Валерьевич или Падший, как назвал его Соколов.
Егор сделал еще один глоток, пожевал креветку и, наконец, поднял глаза на собеседника:
— Скажите, Падший, для чего вы все это там устроили?
— Что вы имеете в виду? — Падший тоже взялся за кружку с пивом.
— Вы же знаете, — пристально вглядывался в него Егор, — убийство моих ребят из Бадабера, убийство оперативника, колдунью к следователю приставили. Зачем, чего вы добиваетесь?
— Что тебе до того, Нараяна? — неожиданно ответил Падший, — ведь это всего лишь сон!
— Сейчас я Егор Соколов и мне есть до этого дело. Отвечай!
— Если ты Егор Соколов, то я Александр Валерьевич — и отвечать тебе не обязан.
Егор поморщился:
— Просто скажи, и я тебе ничего не сделаю.
— Я действую с согласия Мессии, ты не можешь мне ничего сделать!
