Она была права. Там, где раньше были пусть и кристаллические, но различные породы камня и минералов, теперь простиралась однородная поверхность с лёгким кристаллическим отливом. Казалось, будто сама материя была переплавлена и преобразована во что-то совершенно иное.
Мы летели вдоль этой странной полосы около десяти минут, постоянно обнаруживая новые детали. Небокрыл держался на безопасной высоте — мы не рисковали снижаться слишком близко к изменённой поверхности, не зная, какие свойства она могла приобрести после контакта с аномалией.
Наконец мы достигли места, где стена кристаллической пыли обрывалась. Контраст был настолько разительным, что казалось, будто мы пересекли границу между двумя разными мирами. Здесь, буквально в метре от идеально ровной поверхности, начинался совершенно другой участок местности.
Кристаллические деревья стояли нетронутыми, их грани всё так же преломляли свет, создавая причудливые радужные узоры. Почва сохранила свой первоначальный рельеф, усыпанный мелкими кристаллами и минералами. Всё выглядело абсолютно нетронутым, словно ужасная аномалия, пронёсшаяся в метре отсюда, была лишь игрой воображения.
— Поразительно, — я покачал головой, направляя Небокрыла по широкой дуге для лучшего обзора. — Никакого переходного участка, никакой промежуточной зоны. Просто чёткая граница между «до» и «после».
Мы сделали ещё несколько кругов над местностью, тщательно фиксируя все детали. Особенно интересным казался сам характер изменений — не просто разрушение или трансформация, а именно полное преобразование материи в нечто совершенно иное.
— Знаешь, что самое странное? — Кира указала на границу изменений. — Смотри, как чётко проходит линия. Ни одного отклонения, ни единого «брызга» этой трансформации за пределы основной траектории. Как будто сама аномалия действовала по какому-то чётко заданному алгоритму.
Я задумчиво кивнул:
— Похоже на работу какой-то программы. Может быть, эти аномалии — не просто случайные явления, а часть какого-то большего механизма?
— Возможно, — Кира пожала плечами. — Нужно будет уточнить тебе у Модуля-17.
Накружившись вдоволь и насмотревшись на этот феномен, мы направили Небокрыла обратно к нашей площадке. Солнце уже заметно клонилось к горизонту, окрашивая кристаллический пейзаж в тёплые оранжевые тона. Скоро будет отката КД, и нам предстояло перейти портал, и оказаться в мире, который модуль-17 описал как мир со звуковыми аномалиями.
Приземлившись на знакомую площадку, я погладил Небокрыла по шее, прежде чем отозвать.
Взглянув на таймер, я кивнул Кире — пора. Мы взялись за руку, подошли к портальной арке и одновременно шагнули в портал.
Я замер на самом краю портала, чувствуя, как холодный ветерок от его мерцающей арки лизнул мне лицо. Параллельное сознание уже лихорадочно прокручивало слова Модуля-17, выхватывая из памяти каждую деталь. В последний момент я обернулся к Кире, поймал её взгляд и заговорил — тихо, почти шёпотом, но с той настойчивостью, которая не оставляет места для споров.
— Слушай, Модуль-17 предупреждал, что эта параллельность — сплошной звуковой капкан. Аномальные волны там не просто шумят, они нарастают, как снежный ком с горы, входят в резонанс и усиливаются до такой степени, что могут разнести всё к чертям. Так что, что бы нас там ни ждало, правило одно: ни звука. Вообще. Даже дышать — и то через раз, будто мы в вакууме. Поняла?
Кира кивнула, её глаза сузились от напряжения, но в них мелькнула привычная решимость. Она всегда так делает перед очередной авантюрой — сначала сомневается, а потом вгрызается в задачу, как голодный волк в добычу. Я выдохнул — максимально тихо, конечно — и шагнул в портал первым. Она последовала за мной, и мир тут же взорвался знакомым калейдоскопом красок. Верх смешался с низом, лево с правом, а цвета закрутились в безумной спирали, будто кто-то вылил на холст все краски разом и хорошенько встряхнул. Ощущение привычное, но всё равно каждый раз слегка выбивает из колеи — как будто тебя выворачивает наизнанку, а потом собирает заново.
Через секунду реальность щёлкнула, словно кто-то хлопнул в ладоши, и всё встало на свои места. Мы оказались по ту сторону. Первое, что я сделал, — замер, даже веками лишний раз не шевельнул, чтобы не издать ни малейшего шороха. Кира рядом поступила так же — мы оба проморгались, стараясь двигаться плавно, как призраки, чтобы ни один звук не выдал нашего присутствия. И, чёрт возьми, нам это удалось. Пока.
