Мы можем бессознательно реагировать на идею власти[245]. Намеки на нее в письме или в соцсети заставят задуматься о статусе. Например, письмо подписано «директор» или в посте указано «доктор философии». Но иногда достаточно интонации, с которой написан текст. Ники Пантели из Университета Бата, анализируя переписку двух научных отделов, заметила, что отправители с высоким статусом (профессора) пишут сжато, формально и используют подписи, а отправители с низким статусом (рядовые сотрудники) пишут более лично, дружелюбно и с неформальными оборотами[246]. Эрик Гилберт из Университета Мичигана пришел к аналогичному выводу[247]. Проанализировав более полумиллиона писем компании «Энрон», Гилберт отметил, что в письмах к руководству использовались вежливые и почтительные формулировки, такие как «не могли бы вы», а начальники, обращаясь к подчиненным, выражались прямо: «Давайте обсудим». Интересно, что в Twitter люди с высоким статусом чаще используют эмодзи[248]. Таким образом, мы бессознательно раскрываем свой статус — высокий или низкий.
Есть и другие признаки власти. Например, в соцсети власть определяется количеством подписчиков: у кого их больше, тот влияет на умы.
Все стремятся вверх по иерархической лестнице, поэтому, если среди ваших подписчиков оказалась знаменитость, вы вытянули счастливый билет.
От власти зависит, куда мы направляем внимание. Легко догадаться, что люди с низким статусом интересуются теми, у кого статус выше, но не наоборот[249]. Вы наверняка чаще проверяете почту в ожидании письма от начальника, чем он, ожидая ответа от вас. Мы спешим отвечать на письма важных персон, ведь от них многое зависит в нашей жизни[250]. Мы торопимся дать ответ в надежде улучшить свою судьбу, мы всегда начеку, потому что невнимательность может многого стоить. Социальная иерархия влияет и на многозадачность: по словам участников моих исследований, они часто переключаются на другие задачи, если те связаны с начальством или влиятельными коллегами. В интернете отношения также завязаны на социальной иерархии. В стремлении подняться на ступень выше или сохранить нынешнее положение мы вкладываем в онлайн-взаимодействие много сил.
В интернете мы вступаем в такие же отношения, как в жизни; в соцсетях для этого есть все возможности, и они тоже требуют внимания. Мы выбираем, кого включить в свой круг и сколько их должно быть: количество людей, с которыми можно поддерживать осмысленное общение, не бесконечно.
Британский антрополог Робин Данбар установил, что это примерно сто пятьдесят человек, причем число одинаково как у жителей развитых стран, так и у современных представителей охотников и собирателей, например иннуитов[251]. (Также, по данным Данбара, число человек, с которыми мы способны поддерживать близкие эмоциональные отношения, не превышает пяти.) Число сто пятьдесят ограничено функциональными ресурсами неокортекса головного мозга и, конечно же, временем. Соцсети в некоторой степени ослабляют эти ограничения: обменяться сообщениями по какому-то вопросу — быстрее, чем созваниваться, договариваться о встрече, куда-то ехать и долго разговаривать. Но ряд биологических и временных ограничений нам все же не преодолеть. В ходе исследования двух миллионов пользователей Twitter было установлено число близких онлайн-связей — от ста до ста сорока[252], почти число Данбара. Сам Данбар тоже исследовал частоту контактов в Facebook◊ и Twitter и подтвердил свою изначальную версию в сто пятьдесят человек.
Чем нам поможет число Данбара? Оно подтверждает, что лучше иметь меньше связей, но более значимых. Конечно, трудно ограничить себя этим количеством, а остальных вычеркнуть. Но надо помнить о взаимообмене социальным капиталом и о своей выгоде. Чтобы стать хозяином своему вниманию, для начала пересмотрите свою точку зрения на плюсы соцсетей. Помните, что Facebook◊ нужен не для поиска новых друзей, а для поддержания связи со старыми.
