Саша многозначительно посмотрел на Ларису. Та, широко раскрыла глаза и не знала, как реагировать на то, что она услышала:
— Не знаю, Саша. Это все так неожиданно. Мне нужно подумать, посоветоваться.
Тут Лариса вспомнила, как он вчера перед расставанием говорил, что сочили этюд для фортепиано с виолончелью и спросила Сашу об этом.
— Я придумал ему название, — сказал Саша. — Я назову его «полётом стрекозы над прудом перед грозой».
— Поэтичное название, — сказала Лариса.
Они договорились, что завтра сразу после уроков встретятся в музучилище и попробуют сыграть этот этюд.
Тем временем они уже преодолели вершину холма, прошли здание бывшего арсенала и шли вниз, проходя мимо здания общежития мединститута. Через пару минут, когда они поравнялись с домом, в котором жил Саша, он остановился и спросил:
— Я тебя приглашаю на чашку чая, на полчасика, потом провожу тебя до дома.
Лариса остановилась, захваченная врасплох. Мысли судорожно заметались в её голове. Потом она робко подняла на него глаза и приблизившись к нему вплотную, спросила:
— А ты обещаешь быть нежным со мной?
На следующий день после уроков, половина училища сидела в концертном зале и слушала концерт двух музыкантов. К микрофону подошла Липпмаа и объявила:
— Романс «Здесь хорошо», музыка Сергея Рахманинова, слова Галины Галиной. Исполняет Лариса Перепелова, аккомпаниатор Александр Смирнов.
И вскоре зал наполнился музыкой и лирико-драматическим сопрано оперной дивы:
«Здесь хорошо…
Взгляни, вдали огнём
Горит река;
Цветным ковром луга легли,
Белеют облака.
Здесь нет людей…
Здесь тишина…
Здесь только Бог да я.
Цветы, да старая сосна,
Да ты, мечта моя!»
За два дня до Нового Года на имя Ларисы пришла телеграмма:
— Лара немедленно приезжай мама при смерти папа
Телеграмма пришла утром, 29-го января, почтальон принёс её к 10 часам. Лариса немедленно отправилась в училище и поставила в известность Липпмаа. Поезд на Москву отходил в половине второго после пополудни, и Лариса пошла собираться, сказав Липпмаа:
— Поздравьте Сашу от моего имени с Новым Годом. Что-то сердце у меня щемит, боюсь, что не увидимся мы с ним больше.
Лариса не знала, что мама её умерла этой ночью и телеграмма, отправленная отцом вчера вечером, безнадёжно опоздала. Однако на похороны она успела. У матери случился инфаркт. А ведь ей только исполнилось 50 лет. Похоронив мать, Лариса засобиралась обратно, но отец, узнав, что у неё прорезался певческий голос повёл её на прослушивание в свой театр.
Затем отец Ларисы развил бурную деятельность, поднял все свои связи, и они поехали в Москву в министерство культуры РСФСР. Результатом этой поездки стало появление на свет трёх документов.
Документ номер один, который ушёл в музыкальное училище в город Оружейный и ставил в известность его дирекцию, что Перепелова Лариса Николаевна отзывается в распоряжение министерства культуры РСФСР. Никакого объяснения. В соответствие с этой бумагой Перепелову уволили, произвели расчёт, денежные выплаты перевели на её Ленинградский адрес почтовым переводом. Туда же бандеролью ушла трудовая книжка.
Документ номер два, с которым Лариса с отцом вернулись в Ленинград и отнесли его в дирекцию Мариинского театра. В соответствии с этой бумагой Ларису приняли в театр на должность певицы.
Третий документ ушёл в Мариинский театр по официальным каналам. Он оповещал дирекцию театра о том, что они могут послать одного артиста театра на стажировку в театр оперы и балета в Милане. Артист должен прибыть к месту стажировки к 1 февраля 1956 года.
По неофициальным каналам директору Мариинки порекомендовали отправить в Италию на стажировку Перепелову.
Времени было в обрез, а нужно было получить загранпаспорт, разрешение на выезд, оформить кучу самых разных бумажек, получить разрешение на приобретение билета, на получение валюты и т. д., и т. п.
В результате, Лариса с головой окунулась в бюрократические дебри, что не могла выбрать времени ни позвонить в Оружейный, ни письмо написать. Зато ей вскоре пришло письмо от Саши.
